Я знаю это наверняка, потому что… понимаю твои чувства, как никто другой. Проще самому себе пулю в лоб пустить, чем заставить любимую женщину так зверски страдать. У тебя никогда не было физической близости с женой Черчесова. Вы… все выдумали, чтобы… Это был план. Чертовски крутой и шикарно обыгранный. Известный лишь вам троим. Твою мать! Ты и правда не предавал его! Все знали о твоих чувствах к Марине. Сыграв на этих знаниях, Черчилль создал идеальную легенду и… собственноручно внедрил тебя к Гарику! Пока Кир был жив, ты работал на него.
А когда его не стало, то все равно вынужден был остаться с Пескарем. Но уже для других целей. Жертвуя собой, ты защищал ту, которую любил. И Марина знала об этом. Потому и обратилась за помощью именно к тебе, когда пропала ее подруга Ирина. Наверняка она поддерживала с тобой тайное общение вплоть до самой своей смерти. Чтоб мне сдохнуть! Как же я раньше-то не догадался?
Зарутский горько усмехнулся:
— Знаешь, временами ты жутко раздражаешь меня своей заносчивостью, но я должен признать, что всегда считал тебя смышленым пареньком!
— У тебя есть доказательства? Хоть что-то, подтверждающее мои догадки?
— Есть.
Были. Но… не у меня.
— А у кого?
— У Марины.
— Где они сейчас?
— Понятия не имею!
— Что, даже не искал?
— Зачем?
— Чтобы обелить свое имя, например!
— Мне давно уже нечего обелять. Я увяз в этом дерьме по самую макушку.
Дмитрий никак не отреагировал на его слова.
Ему не давал покоя еще один факт. Неоспоримый.
— Когда не стало Марины, ты… все равно продолжил защищать Лизу.
Продолжил, даже зная наверняка, что не являешься ее отцом. Почему?
— Да плевать мне, кто ее отец! — грубо прогромыхал Макар. — Мне важно лишь… кто ее мать!
Сказать, что ему от услышанного сделалось не по себе – ничего не сказать.
Нервно вскочив на ноги и намеренно игнорируя капитально охреневшие лица окружающих, Борзый несколько раз торопливо втянул спасительный воздух полной грудью. Так глубоко и жадно, что затрещали ребра.
— Макар, — произнес сипло, осторожно подбирая слова, — мы оба понимаем – мне больше нечем давить на тебя.
Козырей в рукаве у меня не осталось. Но… так или иначе, мы преследуем одну цель. Я должен защитить ее. Должен!
— Так защити!
— Помоги! Сдай мне крысу!
Зарутский молчал долго. Очень долго.
Однако спустя некоторое время все же заговорил:
— Я расскажу тебе одну историю. Верить или нет – твое право.
— Говори уже! — от нетерпения Борзый чудом не стер зубы в порошок.
