Но за грудиной, один черт, все сильнее и сильнее ныло. Сдавливало. Тянуло. Выкручивало.
Все его нутро противилось такому сценарию. Бунтовало. Интуиция нещадно шарашила по натянутым нервам. В сознании отчаянно пульсировало:
«Не отпускай! Не отпускай! Верни!»
Дмитрий даже машинально шагнул вперед да кулаки сжал до онемения пальцев. Но сам же себя и остановил, отмахиваясь от дурных предчувствий:
«Устал я, видимо. Загоняюсь уже! Все нормально. Они в безопасности. Да и кто станет рыпаться сейчас, зная, что вернулся сам Прокурор? Никто.
Конченым дебилом нужно быть! Или на всю башку прип*зднутым!»
Здравое зерно в его рассуждениях присутствовало. Однако напряжение, сковавшее мышцы, не ослабевало. И сердце барабанило в висках все сильнее.
Повинуясь до жути странному порыву, он уже реально собирался окликнуть этих «гулён», дабы вернуть обеих домой. Но не успел. В последний момент к нему подошел Пашка. Ободряюще похлопав его по плечу, он тихо буркнул:
— Все нормально, брат?
Дмитрий встрепенулся, хрустнув позвонками затекшей шеи:
— Да.
Пока – да.
— Слушай, что-то не торопится этот наш, — он покосился на собравшихся и закончил фразу более завуалированно: — информатор… с признанием…
— Все будет, Соколик! — холодно усмехнулся Похомов. — У него нет выбора!
В гнетущей тишине из-за стола поднялся Матвей. Игнорируя присутствие старших, подошел к ним. Всем своим видом он демонстрировал раздражение. И нетерпение. Скрестив руки на груди (чем уже взбесил Дмитрия основательно), он «предельно вежливо» уточнил:
— Я хочу знать, почему ты не отпустил меня с ними?
От его дерзости ярость кипятком разлилась по телу.
Ошпарила кишки.
Играя желваками на скулах, Борзый прищурился, с вызовом глядя на Матвея.
— На то были причины! — произнес с притворным спокойствием.
— Какие?
— Веские!
Верещагин горько усмехнулся:
— Думаешь, это я? Думаешь, я – крыса?
— Я очень на это надеюсь! — отозвался Дмитрий, практически рыча. — Давно мечтаю всадить тебе пулю в лоб! Так хоть весомый повод появится…
Пашка предусмотрительно вклинился между ними.
— Так, мужики, — попытался их утихомирить, — хорош быковать-то!
Будто не замечая Соколовского, Матвей гневно прохрипел:
— Ты сильно заблуждаешься на мой счет! Да, мы с тобой терпеть друг друга не можем – это неоспоримый факт. Но я никогда бы не…
— Не трать слова! — резко прервал его Похомов. — Если ошибаюсь – извинюсь!
— На хрен мне не упали твои извинения! — устало бросил он, отступая на полшага.
