Уподобившись животному, обезумевшему зверю, она ползла вперед. К нему. На четвереньках. Мимо Григория.
Мимо Валентина. Таких же неподвижных. Таких же бездыханных.
Таких же… мертвых. Именно мертвых, ведь выжить после выстрела в голову… нереально. Да, Лиза понимала это. Но в глубине души отказывалась верить, что Верещагина тоже постигла их участь.
— Нет! — твердила, точно зомбированная, продолжая ползти. — Нет!
Однако, добравшись до цели, увидев безжизненный остекленевший взгляд своего защитника, устремленный в небеса… закатилась пуще прежнего, роняя голову к нему на грудь.
Он не дышал. Больше не дышал.
— Даня! — выла она, орошая слезами его рубашку. — Данечка! НЕ-Е-ЕТ!
С трудом понимая, что творит, Лиза молотила кулаками по его плечам.
Повинуясь инстинктам, зачем-то пыталась делать массаж сердца и искусственное дыхание, заведомо зная, что ему уже ничего не поможет.
Мозг точно кислотой разъедало от понимания простой истины:
— Это все я! Все из-за меня! Прости, слышишь? Прости…
— Не надрывайся! Не слышит! — совсем рядом раздался голос Шмеля.
Холодный. Равнодушный. И издевательский до омерзения.
В тот самый миг Лизу накрыло окончательно. Пазл в ее голове сложился.
Собрав в кулак все свое мужество, она медленно поднялась с колен.
Выпрямилась во весь свой рост и, шатаясь, развернулась к нему лицом.
Было ли ей страшно? Едва ли! Сейчас Лизу переполняли другие эмоции.
Зловеще улыбаясь, Соколовский направил и на нее оружие.
«Оружие, из которого застрелил Даню!» — вспомнила, закипая от ярости.
Давясь слезами, она смотрела в упор на отца Пашки и Вики. На одного из ближайших приятелей Аркадия Михайловича. И на крысу, которую так упорно искал Дима, даже не подозревая, что тот уже давным-давно вхож в его дом. Испепеляя мужчину взглядом, полным презрения, Лиза шагнула к нему. Пребывая в состоянии, схожем с состоянием аффекта, она напрочь игнорировала пистолет, направленный на нее. Просто… почему-то не замечала его. А вот Шмель от ее нелогичных действий малость растерялся.
Особенно когда Лиза зыркнула на него исподлобья, стиснула кулаки, зубы и яростно прорычала:
— ПАСКУДА!
Пистолет дрогнул в его руке, а кровь отхлынула от лица. Казалось, будто на секунду, на крохотный миг… но Соколовский увидел в ней нечто такое, что заставило его испугаться. Машинально на шаг отступить. Однако он очень быстро вспомнил, что перед ним сейчас стоит всего лишь… девушка.
Слабая. Жалкая. И беспомощная. Возможно, именно так он и думал.
