— Скажи честно – она понравилась тебе?
Взгляд мужчины мгновенно изменился. Губы сжались в тонкую линию.
— Если бы не понравилась, я бы с ней… не стал…
— Логично. В таком случае, ты и сам прекрасно понимаешь, что серьезно накосячил. Исправляй ситуацию, пока не поздно!
Данила угрюмо хмыкнул:
— Каким же это образом?
— Тебе сказочно повезло: у меня есть номер Титовой! Да что там, даже адрес ее у меня имеется!
Едва она успела закончить мысль, Даня шустро принял сидячее положение и заключил ее в свои крепкие медвежьи объятия.
— Ну, спасибо тебе, Похомовский мышонок!
Коротко хохотнув, Лиза обняла его в ответ.
— Все будет хорошо, Данечка! Вот увидишь!
Именно этот момент и выбрал старший Верещагин, дабы явить себя «свету». Сурово сдвинув брови, Матвей застыл в дверном проеме подобно мраморному изваянию.
Он скрестил свои мощные руки на груди. Взгляд колючий. Ревностный.
На скулах пляшут желваки. А голос… столь холодный, что мурашки табунами пробежались вдоль позвоночника.
Да уж!
Желание извиняться перед ним мгновенно испарилось.
— Тебя заждались, красавица, — буквально процедил он сквозь стиснутые зубы. А затем обратился к брату. — Неужели тебя не останавливает даже тот факт, что она совсем недавно под ним была? Под другим!
Понятное дело, что он говорил о Диме. Но сама подача… и изложение мысли пробудили в душе Лизы волну праведного гнева.
Почему он считает себя вправе так отзываться о ней? О ее мужчине?
О собственном брате!
— Почему сразу «ПОД ним»? — холодно отчеканила, всеми фибрами души желая поставить Матвея на место.
— Я и «НА нем» время прекрасно проводила!
Освободившись от объятий Дани, Лиза медленно поднялась на ноги и демонстративно одернула футболку Похомова. Уверенно расправив плечи, спокойно выдержала тяжелый взгляд Верещагина.
— Одного понять не могу: какое тебе дело до моего «времяпрепровождения»?
Ни один мускул не дрогнул на его лице.
— Никакого! — громко выдохнул Матвей. — Но… я ведь однажды предупреждал тебя по поводу моего брата. А ты продолжаешь морочить ему голову.
Обхаживаешь. Соблазняешь. Добром это не кончится!
— Да твою ж мать, — крепко ругнулся Данила, явно устав от постоянных обвинений. — Ты задрал уже! Сколько раз говорить, что между нами ничего нет?
— Твои поступки говорят об обратном. А это повод для беспокойства.
— Мои… поступки? — вскочил на ноги Верещагин-младший, угрожающе двинувшись в сторону родственника. — Разъясни-ка мне, какие именно поступки?
От страха нутро узлом скрутило.
