— Действительно! — зашипела она сквозь стиснутые зубы. — По-вашему, все нормально? Озвучить столь странный маршрут – и ничего, НИЧЕГО не объяснить при этом?
— Вполне. Отчего нет-то?
— Что с Димой?
Вопль из груди вырвался. Из самых глубин души. Ничего поделать не смогла. Не было сил сдерживаться. Ничего уже не соображала.
— Бл*дь... Выброси уже моего сына из головы! Не думай. Не терзай себя!
— Может, мне еще и сердце из груди вырвать? А? Чтобы легче и быстрее… Вы жену не бросили что-то!
Его пальцы впились в нее, причиняя вполне реальную боль.
— Лиза!
Предостерегающе и грозно.
— Я пытаюсь. Ясно вам? Пытаюсь! Но это… это хуже ломки. Вам не поня…
— Ошибаешься. Я понимаю.
Схлестнулась с ним взглядом и утонула в эмоциях. Искренних. Настоящих.
Мужчина позволил их увидеть, не скрываясь за привычной маской холодности и равнодушия. Сожаление. Тоска. Невозможность повлиять на ситуацию. А также… необъяснимая нежность. Всего на несколько секунд Похомов обнажил перед ней душу, но этого оказалось достаточно, чтобы остудить свой пыл.
Взять под контроль бушующие нервы. Неловко прокашлявшись, посмотрела смело и в упор.
— Извините.
Аркадий Михайлович задумчиво прищурился:
— Иногда я совершенно забываю, что тебе всего лишь двадцать…
— Это я забываю, с кем разговариваю. И мне… стыдно потом. Всякий раз.
Мужчина хмыкнул:
— Сильная девочка, однако. Заслуживаешь уважения.
Лиза сдержанно улыбнулась. Хотя внезапно захотелось прыгать до потолка и громко смеяться – добилась уважения своего свекра! Чем – непонятно.
Да и неважно. Главное, итог. Без него в природе не существовало бы и Димы…
— Так что с ним? — Спокойно. Почти шепотом. — Пожалуйста.
— Черти адовы! Да что с ним станется? — последовал разгневанный ответ. — С утра до вечера в делах с головой, даже матери позвонить ему некогда. А ночи… Ночи в своем клубе проводит. На пару с Соколом горькую хлещут да баб еб… только и успевают менять.
Лиза дернулась, вырывая свои пальцы из его ладони.
Прикосновение жгло. До крови прикусила губу.
Нет! Нет. Что он такое говорит?
Однако дыхание уже сбилось, выталкивая из легких мучительный стон.
Не в силах поверить в услышанное, зажмурилась. Даже если ей в глотку вылили бы сейчас ведро растворителя, боль оказалась бы ничтожной по сравнению с чувством, в клочья разрывающим грудную клетку. Лишь одна мысль отрезвляла, удерживая на грани, и не давала впасть в беспамятство – однажды похожая ситуация уже была. Тогда девушка поверила своим глазам.
