Смотрящей мне точно между глаз…
Судя по характерному набалдашнику пламегасителя – СВТ. Тот еще подарочек, между нами говоря.
Приплыли…
Сейчас он выстрелит. А я даже сделать ничего не могу. Топор – заткнут сзади за ремень. Достать попросту не успею. Да и толку-то с него? С топором против винтовки? М-да… не вариант.
А что в данном случае вариант?
Спрыгнуть вниз? Ага, на полметра всего. И сильно это мне поможет? Сомневаюсь…
Но проходят секунды – выстрела нет.
Полминуты прошло – тоже.
Чего он ждет?
Осторожно сдвигаюсь вбок – стрелок не реагирует.
Спит он, что ли? Или внезапно окривел? Да мне-то это как раз и несущественно. Главное – ствол на меня больше не смотрит.
Быстро взбираюсь по откосу и, выхватив топор из-за пояса, осторожно отвожу рукой ветки.
Этот стрелок выбрал неплохую позицию. Чуть в стороне от основного поля боя, сверху. Отсюда он мог видеть практически всю линию окопов. Всех – наступающих и оборонявшихся. Русский мог отсюда вести огонь, как в тире.
Он и стрелял – земля вокруг позиции усыпана гильзами.
Судя по наличию оптического прицела на винтовке, делал он это очень хорошо.
И обгрызенные пулями ветки кустов свидетельствовали о том, что незамеченным снайпер не остался. В него, надо полагать, тоже стреляли – много и ожесточенно. И в итоге – попали. Было бы странным, если бы он сумел уйти отсюда живым. Это при таком-то огне?
А ведь это – первый убитый русский солдат, которого я вижу. Во всяком случае, после потери памяти – точно.
И – неплохой солдат, судя по всему.
Что ж, храбрость надо уважать, пусть и со стороны противника. Он честно пал на поле боя и заслужил, чтобы его похоронили, как солдата. Полагаю, ефрейтор со мною согласится – в конце концов, есть же общепринятые правила ведения войны!
Но надо хотя бы забрать его документы – надо же знать, чье имя написать на могильном кресте?"
"Переворачиваю тело – оно совсем легкое. Лица почти не разобрать – пуля попала стрелку прямо в переносицу, изуродовав его до неузнаваемости.
Расстегиваю шинель и, присев на корточки, обшариваю карманы гимнастерки.
Какие-то письма – это в сторону. Завернутая в тряпочку медаль «За отвагу». Хм, так я и по-русски, оказывается, читать могу? Интересно… Ага, вот и документ, кажется, у русских это называется комсомольский билет? Еще какие-то бумажки, это после…
Присаживаюсь на поваленное дерево и открываю комсомольский билет.
Так, «Всесоюзный Коммунистический…» – пропускаем, это мне неинтересно.
Ага, вот и имя хозяина.
Красовский.
