Убивать прямо сей секунд тебя пока не собираются – это единственный плюс. Зачем-то ты им нужен. Живой, но не обязательно невредимый.
Он разбрасывает по поляне палки и пустые бутылки.
– Вот этот дрын – автомат. Будем считать, что его кто-то прислонил к дереву, а сам уселся… ну шнурки завязать. Соответственно эта палка – ручной пулемет. Стоит на земле, а хозяин где-то поблизости. Допустим, помочиться отвернулся.
Сергеич делает еще несколько шагов.
– Вот эта бутылка из-под пива – ручная граната. Ее кто-то на бруствере обронил.
Вокруг тебя, не забывай, люди. Настроены к тебе враждебно, так что лишний пинок от них может враз прилететь. Пуля – само собой. Так вот – задача!
Он поднимает палец вверх.
– Каким образом можно вывести из строя всех сразу? До любого оружия тебе – пять-шесть шагов. Времени на выбор – пять секунд, переиграть не дадут. Думай!
– Вопрос можно?
– Хоть десять. Пока я секундомером не щелкнул.
– Я должен их обязательно поубивать? Или просто вывести из строя?
– А есть разница?
– Исходя из того, что ты мне всегда говорил, – есть.
– Что ж, поздравляю! Голова у тебя работает! Вывести из строя. Ты прав – разница есть…
Толчок по ноге обрывает мои сновидения.
– Вставай! – Хмурый Митяй стоит чуть сбоку от меня. – Общий подъем уже.
– Что, выходим?
– Нет, мать твою, сейчас полетим!"
"Вокруг меня позвякивает оружие, народ готовится к выходу. Откуда-то приволакивают ручной пулемет, и расчет занимает позицию на опушке леса. Ага, понятно, отступать, в случае чего, предполагается сюда.
Значит, народ и этот вариант продумал. Данная новость меня обнадеживает – не все тут дилетанты!
Около нас внезапно вырисовывается фигура командира.
– Вот что, Максим, – говорит он. – Кто ты и что ты – это все на потом отложим. Но одно ты понять должен, как «Отче наш»!
– Не понял? – осторожно интересуюсь я. Нет, что такое «Отче наш», мне очень даже хорошо понятно. Но вот как к такой осведомленности отнесутся партизаны? Не в том плане, что я эту молитву знаю, – здесь-то как раз ничего удивительного нет.
А вот тем фактом, что комсомолец (каковым я им представился) обращается к церковной молитве?
– Идем в лагерь. Тут не так давно немцы прошлись. Наших побили, и много.
– Это я знаю. Мы же именно сюда и шли.
– Не перебивай! – строго говорит он. – Сюда или нет – не в том вопрос. Себя тут нужно осторожно вести и не шуметь. В своих ребятах я уверен.
– А во мне, стало быть, уверенности нет?
– Не обижайся, но – нет.
