Вкусно пахнет чем-то съестным. Ага, стало быть, на голодный желудок сегодня спать не ляжем!
Сдаем принесенный груз старшине, который тотчас же погружается в учет трофейного имущества. Чуть в стороне происходит санобработка – бойцы протирают свое тело тряпками, смоченными в бензине. Запашок у нас теперь в лагере будет… но тут ничего не поделаешь – гигиена!"
"Вообще говоря, настроение у нас всех существенно повысилось. Оружие есть, есть и еда, даже одежда, пусть и с чужого плеча. Пользуясь случаем, подкатываюсь к Корчному и выцыганиваю у него еще пару десятков патронов к своей винтовке.
Ну вот, теперь можно воевать!
Ужин…
Наверное, не часто случаются на войне такие моменты, когда ты всем доволен и на душе не висит ничего тяжелого. Даже забываешь о том, что сидишь сейчас во вражеском тылу, плечи твои согревает чужая форма, и будущее абсолютно непредсказуемо. Но ты сыт, согрет, рядом с тобой сидят твои товарищи по оружию, и на сердце отчего-то тепло. И кажется, что и дальше все будет точно так же.
И даже во сне, морща нос от терпкого бензинового запаха, отчего-то чувствуешь себя спокойно и умиротворенно.
Но утро – оно все расставляет по своим местам. Сразу после легкого перекуса сажусь чистить свое оружие. Краем уха слышу, как описывает нашу вчерашнюю схватку с немцами Кружанков. Послушать его – так я и вовсе какой-то головорез. Вместо того чтобы попросту пристрелить офицера, начал его мутузить кулаками и в итоге зарезал как свинью. Ох и язычок у Николая! Не доведет он его до добра…
Но меня окликают, Корчной подзывает нескольких человек к себе.
Подходим и присаживаемся на землю рядом.
Судя по выражению лица нашего командира, он уже задумал что-то необычное. Так оно и оказывается.
– Вот что, товарищи! Мы на свободе, вооружены и сыты – это хорошо! Но вот там, в лагере, остались еще наши товарищи! И что же мы, так и оставим их в этой дыре? На потеху немцам?
Вот тебе и здрасьте…
Нет, я, конечно, понимал, что просто так в лесу мы отсиживаться не станем.
Но чтобы вот так, с ходу…
– Что молчите? – обводит нас взглядом старшина.
А что мне – речь произнести? Авантюра это все – десятком человек на полуроту охраны переть. Однако молчу, выжидая, что скажут остальные.
Против моего ожидания, большинство присутствующих (двое из троих) с данным предложением согласны.
У них что, совсем с головами плохо?
– А ты, Максим, чего молчишь? Не согласен? – смотрит на меня Борисыч.
