Раскладывай еду, я скажу, что подправить, если будет некрасиво."
"Ну теперь понятно, почему этот придурок наблюдался у психиатра. А может, и продолжает. Какая женщина сможет выдержать такого ненормального? И тут меня осеняет, а ведь он был женат. Как сейчас помню его стерву женушку. А кольца-то у него нет.
— А он женат?
— Нет. Насколько мне известно, он вдовец.
Ясно. То ли жену грохнул, то ли сама от «счастья» жизни с мужем двинула кони.
Распаковываю контейнеры и не сдерживаясь издаю полустон. Слюна заполняет весь рот, стоило мне достать контейнер с тушеным мясом и картофелем.
Если бы не рядом стоящая Татьяна и не долбаные камеры, я бы однозначно сожрала бы немного еды. Порция, между прочим, богатырская. И ладно бы это все. Так ведь нет же, в других контейнерах сельдь под шубой и три жареных в масле пирожка. На десерт две ватрушки с творогом и горсть мандаринов. Боже, мои любимые мандарины. Где этот гад их взял в сентябре? Еще и такие красивые.
— Ты не видишь, что пирожки в голубой тарелке выделяются среди других? Перекладывай в идентичную.
Вилку и нож заверни в салфетку и положи еще горсть рядом. На этот поднос ставь стакан с компотом. А сладкое на другой.
— Это в два захода к нему идти?
— Ты, видимо, не поняла с кем связалась. Ты будешь видеть этого человека восемнадцать, а то и более часов в сутки. Он станет твоим… короче, я попозже расскажу все подробнее. Давай, иди неси ему обед. Потом продолжим.
Оказалось, сейчас идти к нему еще более страшно, чем с ивановским трикотажем. Однако, ни на первом подносе, ни на втором он никак не высказывает свое недовольство недавним инцидентом.
— Спасибо, — неожиданно произносит Кротов, усаживаясь на диван.
Жизнь несправедлива. Вот как можно все это съесть и не стать толстым? Даже я себе не позволю столько выпечки. Эх, сейчас бы я так навернула любимые мандарины.
— Приятного аппетита.
И стоит мне сделать несколько шагов, как слышу его голос:
— Разве я тебя отпускал? — медленно поворачиваюсь к Кротову.
— Я что-то не положила на подносы?
— Да, ты не уложила свою пятую точку рядом со мной.
Давай ко мне, Снежок, — хлопает ладонью по дивану, от чего меня передергивает. И кличка эта ненавистная, и жест.
— Кличку будете давать своим животным, а я вам не собака, чтобы выполнять такие команды. Будьте добры, соблюдайте субординацию.
— Как собака ты явно обучена только команде фас, а «давай ко мне» — это исключительно, как к человеку, — указывает взглядом на диван и все же нехотя, но я сажусь рядом.
