— Сука, сегодня же воду отключили, — цедит сквозь зубы Кротов. Я же судорожно думаю, чем бы его охладить. Взгляд моментально падает на унитаз.
— Извините за интимный вопрос, а вы сегодня… писали?
— И даже какал, — без тени улыбки произносит мой, кажется, уже не будущий начальник, обмахивая свое бедро рукой.
— Рада за вас. Какать — это вообще важно. А простите еще за подробности. А вы это сюда делали? Ну, в смысле, в этот унитаз? — вот сейчас я впервые вижу на лице Кротова растерянность. — Ну просто, если в этот, то моя затея не выйдет.
А если в домашний, то выйдет. Ответьте, пожалуйста. Это очень важно.
— Не в этот.
— Тогда в сливном бочке должно быть шесть литров холодной воды. Потерпите еще десять секунд.
Я мигом выбегаю из уборной и забираю с пола, к счастью, не разбитую чашку. Возвращаюсь к обожжённому и не мешкая снимаю офигеть какую тяжелую крышку бачка унитаза. Зачерпываю чашкой воду из сливного бачка и щедро лью на ногу Кротова. Когда он издает стон облегчения, понимаю, что решение разобрать унитаз было правильным.
И даже на то, что я облила края его рубашки, ему видимо плевать. Он приподнимает ее, демонстрируя свои наверняка дорогущие черные труселя.
В какой-то момент мне надоедает постоянно обливать ноги Кротова водой. На очередном обливании я намеренно обдаю водой с бочка его трусы. А то, ишь чего, стоит кайфует от поливания ноги.
— Какого хрена?
— Что вы на меня так смотрите? Надо не только ногу спасать. Все-таки такое потомство может пропасть, если яйца переварятся.
Не могу взять на душу такой грех.
— Что ты несешь?
— Ничего не несу, — щедро поливаю в очередной раз его трусы. — Хозяйство же не полностью обварилось? Ни колбасные изделия, ни яичные? Или вы уже не переживаете за это, потому что нечего спасать и они переварились? В смысле обварились.
— Все по-прежнему в состоянии альденте. На бедро поливай.
— Альденте? Это же про макароны. У вас все настолько тон… плохо, поэтому вы компенсируете все красивым и дорогим бельем?
— Альденте означает то, что продукт, приготовленный таким способом, имеет твердую сердцевину или стержень.
А тебе не кажется, что ты что-то приборзела?
— Вы тоже, когда хлопнули ладонью по столу, чтобы в очередной раз поиздеваться надо мной.
— Поиздеваться? Ты сейчас серьезно?
— А это как-то по-другому можно интерпретировать?
— По всем законам физики, ты должна была вылить кофе на Андрея, но никак не на меня.
— На кого?
— На моего зама.
