Ты же понимаешь, что будет, если он узн…
Договорить я не успеваю. Игорь хватает меня за шею, сжимает вокруг нее пальцы так сильно, что мне становится нечем дышать.
— Я тебя, сука, реально убью. Если еще раз услышу его имя. Ты меня поняла? — киваю и в этот момент он отпускает мою шею.
Только я хочу потянуться за обувью, как Савицкий тянет меня к себе за волосы. Больно так, что кажется, я сейчас останусь без скальпа.
— Мне больно.
— Мне тоже, — шепчет мне в губы и ослабляет хватку.
Одной рукой тянет молнию на платье вниз.
Останавливается и проводит пятерней по моей спине.
— Сосала?
— Что?
— Ты меня прекрасно поняла. Для особо одаренных спрошу еще раз — сосала ему?
— Нет. Нет, — повторяю я, смотря ему в глаза, и он тут же отпускает мои волосы.
— Ну хоть в этом я буду первый. Давай, Снежочек. Я научу. Выкинешь какой-нибудь фокус — сделаю больно. Больнее этого, — проводит по моей губе пальцем. А затем целует в шею, прикусывая кожу. — Давай, начинай, малыш.
В момент, когда Савицкий берется за ремень брюк, я хватаю ботильон и со всей силы замахиваюсь каблуком в его шею.
То ли от неожиданности, то ли от боли, он теряется и в этот момент я хватаю с пола телефон, и пулей вылетаю из машины. На ходу скидываю с себя второй ботинок и ныряю в глубь леса.
Глава 39
Глава 39
Кажется, последний раз я так бежала, когда уносила ноги от бешеной собаки деда. Не оборачиваюсь, бегу так, как последний раз. Ничего не чувствую. Ни холода, ни боли. Только страх быть пойманной. Вот только в какой-то момент темнота меня подводит.
Я спотыкаюсь об ветку и падаю, ударясь коленями. Быстро вскакиваю с земли, но вновь поскальзываюсь на листьях. Ощущение, что ноги меня больше не слушаются.
В какой-то момент понимаю, что бежать уже не могу. Страшно, но все же поворачиваюсь. Кажется, никого позади нет. По крайней мере, никаких звуков я не слышу.
Трясущейся ладонью хочу наконец набрать Данин номер, но понимаю, что в руках у меня нет телефона. Очередная волна паники и впервые за весь вечер я начинаю реветь как белуга.
Понимаю, что надо хоть куда-то бежать, но уже ничего не могу.
Кое-как заставляю себя пройти еще несколько шагов и прислоняюсь к какому-то дереву. Пытаюсь выравнять дыхание и заткнуться, но противные слезы не дают мне успокоиться. Присаживаюсь на корточки, опираясь спиной о дерево, и опускаю голову на колени.
Руки потряхивает и только спустя какое-то время понимаю, что мне холодно. Очень холодно. Ноябрь на дворе, дура, конечно, холодно без верхней одежды и обуви.
