Хочу ли я знать правду? Да, пожалуй, хочу. Как бы неприятно ни было.
— Ну, спрашивай, что хотел. Ты же не просто так поднялся.
— Что у Снежаны было с Савицким?
— А у нее самой слабо спросить?
— Не скажет правду. Уже спрашивал. Говорит, что ничего.
— Ничего хорошего, если быть точной.
— Он ее насиловал? — даже в мыслях этот вопрос звучит мерзко, что уж говорить про наяву.
— А если да, то, что тогда?
— Хреново тогда. Я совершенно не знаю, как находить общий язык с такими девушками, — совершенно серьезно произношу я.
— Ну, судя по тому, что Снежана приехала домой переодеться, общение идет в нужном русле. Мозг у нее уже поплыл, так что постель не за горами.
— Ты чего такая стерва?
— Какая есть. И говорю, как есть. Ты же не мальчик, сам видишь, что она уже влюбилась. И знаешь ответ на свой вопрос, как бы ни хотел это отрицать. Она встречалась с ним на протяжении полугода, если так можно назвать то, когда тебя к чему-то принуждают, не давая выбора. А уж то, как проходили эти встречи — это ты уже сам у нее узнавай.
"
"Почему-то от «встречалась» коробит больше, чем от единичного износа или его попытки. Полгода — это немалый срок. Хорошее настроение моментально улетает в неизвестном направлении, когда воображение подкидывает картинки этих встреч. Поводов злиться на Снежану у меня нет. Что эта сопля шестнадцатилетняя могла сделать? Это ребенок, как бы он привлекательно ни выглядел для озабоченного молодого парня. Ребенок. Почему-то раньше не задумывался о ее возрасте на момент этих ебучих «отношений».
— У меня стол не очень прочный. Хватит отбивать на нем пальцы.
— Котенка возьмешь?
— Что?
— Мне бабка кошку подкинула, — убираю руку подальше от стола. — Она, со слов Снежаны, беременна. Вот думаю, куда котят девать.
— Возьму, — на удивление доброжелательно произносит Вера, демонстрируя мне полуулыбку.
Один кот уже пристроен. А если там орава? Пофиг, вообще не проблема в свете других событий.
Встаю из-за стола и интуитивно отправляюсь в комнату к Снежане. Нет у меня привычки стучать в двери.
Оттого Снежана дергается и отскакивает от комода. И из-за того, что в лифчике и трусах, растеряна и не знает куда себя деть. Прикрываю за собой скрипучую, едва держащуюся на сопле дверь и прохожу внутрь.
— Не делай так больше, — хватает первую попавшуюся кофту и прижимает ее к себе.
— Да ладно тебе, Снежана Викторовна, я тебя полуголой видел и даже трогал, — ну вот как так получается? Ведь хочу по-другому, а все, как всегда. — Не обижайся.
