Подумал, что может закончиться так же, как и в отеле. Не хотел, чтобы ты мне расквасила голову. Лучше засыпать вместе и проснуться живым, чем прийти ночью и надеяться на авось. Успею еще соблазнить, не бойся. О чем с бабкой разговаривали?
— Вы знаете о чем. Точнее о ком. И это странно.
— Что?
— Что вы меня оставили с ней и она мне рассказала почти все о вас.
— Почти все я сам о себе не знаю, — усмехается, останавливаясь на светофоре. — Например?
— Например, что вы не садитесь за руль после аварии.
— Ну вот видишь, сажусь, так что мимо.
Хотя, конечно, иногда ссу. Что еще?
— Что ваша жена умерла в этой аварии, — сейчас как гаркнет. Но нет, ведет машину ровно и никак не выдает своих эмоций.
— Не совсем так. Она сдохла после нее.
— А говорили, что убили ее. Я так и знала, что врете.
— Ну, фактически за рулем был я, значит и грохнул я.
— Если фура выехала на встречку, то виноваты не вы, как бы вы ее ни ненавидели."
"— Может и так. Что еще интересного поведала тебе моя бабка?
— Что на самом деле вы на нее обижены за то, что она вас не признавала.
И не помогала вашей матери, когда та осталась без вашего папы, хотя финансов у нее было до фига. Но что-то мне подсказывает, что на самом деле ненавидеть вы ее стали тогда, когда она прознала, что ваша мать вас бросила. Точнее тогда, когда она начала вами манипулировать, пугая детским домом.
— Ни хрена себе, это она тебе так и сказала?
— Ну не так. Просто сказала, что не давала вам нормально жить и постоянно ошивалась у вас, придираясь к каждой мелочи, намекая, что дети, которых бросила кукушка мать, отправляются или в детдом, или к родственникам, а не живут с чужим дядькой.
— Он-то чужой, ага. То ли моя бабка помирает, то ли сошла с ума. Признать за собой косяки — не по ее части, — вполне серьезно произносит Кротов.
— А как вам удалось ее уговорить? Тем более, что тетка она была ого-го, как я поняла. Не только финансово.
— При всей своей сущности-сучности, она никогда не была тупой. Финансы и связи никак не могут быть гарантией любви и хорошего отношения.
Она это понимала. И запереть меня у себя, уже вполне понимающего происходящее, означало еще большую ненависть. Поэтому ей пришлось уступить и оставить меня с папой.
— При этом она не забывала ежедневно портить вам жизнь придирками.
— При этом я ей ее портил отсутствием к ней каких-либо родственных чувств, — парирует в ответ, ухмыляясь. — Видеть на ее лице злость и раздражение было приятно. Видать, я с детства был гадом.
