Закрыв дверь, подхожу ближе к Марго. Надо бы, наверное, включить свет. Но почему-то мне кажется, что в темноте мы будем максимально откровенны. Сможем оголить наши чувства и поступить так, как не поступили бы, если бы горела лампа."
"Останавливаюсь напротив жены и молча забираю клатч из ее руки. Не глядя, кладу на тумбочку за спиной. Глаза Марго в темноте блестят, когда она смотрит на меня.
Поднимаю руку и провожу кончиками пальцев по ее скуле. От соприкосновения с бархатной коже по руке бегут мурашки.
— Я каждый день подыхал без тебя, — шепчу и касаюсь ее лба своим.
— И сейчас подыхаю, потому что не могу поцеловать тебя, — добавляю хрипло. — Ты моя и в то же время нет. Я не привык ощущать тебя чужой. Ты всегда принадлежала мне. Всегда была моей девочкой. Марго, ты — смысл моего всего. Ради тебя я просыпаюсь каждое утро. Из-за тебя умираю каждый вечер. Я люблю тебя. Всегда любил и всегда буду.
Она судорожно втягивает воздух и кладет ладонь на мое запястье.
— Что ты хочешь услышать в ответ? — хрипло спрашивает она.
— Что для нас еще не все потеряно, — добавляю и зажмуриваюсь в ожидании ответа.
Не дышу.
Даже сердце замерло.
Что она скажет?
Даст мне умереть или вдохнет в меня жизнь?
Глава 30
— Я не знаю, — выдыхаю тихо, прикрыв глаза. — Правда не знаю, что тебе ответить, Захар.
— Ничего пока не отвечай. Просто… не отворачивайся от меня. Черт, — усмехается, а я открываю глаза. — Никогда не думал, что когда-нибудь буду зависеть от женщины. Буквально от каждого ее слова.
Мой подбородок дрожит, но я изо всех сил удерживаю слезы.
Не хочу сейчас впадать в истерику и портить вечер выяснением отношений. Да и что выяснять? Все уже сказано.
Как сказала моя лучшая подруга, тут или простить, или послать. Но если простить, то забыть об этом поступке или, по крайней мере, попытаться. Готова ли я простить?
— Помолчи, — прошу Захара шепотом.
Слушаю его и свое дыхание. А еще — свой внутренний голос. Ощущения, которые испытываю рядом с этим мужчиной.
— Я… готова попробовать, — говорю так тихо, что сама едва себя слышу.
— Но это будет небыстрый процесс.
— Я готов завоевывать тебя всю оставшуюся жизнь, — отвечает он.
Губы Захара касаются моих. Легонько, едва ощутимо. Будто спрашивая разрешения. И это так странно. Он никогда его не спрашивал. Всегда брал то, что хотел. Сразу нырял из огня да в полымя. Брал нахрапом, не оставляя мне шанса на побег. И сейчас я испытываю непонятные эмоции, потому что не знаю, как вести себя в такой ситуации.
