"
"— Засунь свои идеи в задницу своей любовницы и протолкни поглубже членом! Ты это хорошо умеешь! — Порванные струны жалобно бренькают, а я не останавливаюсь. Продолжаю лупить скрипкой по всем поверхностям, сношу посуду со стола вместе с горящими свечами. — Только это и умеешь! Кобелина! Проклятый кобелина! Ненавижу! Слышишь меня?! Презираю всей душой! Как сильно любила, так теперь ненавижу.
Я даже не замечаю, что по щекам давно бегут слезы, застилая обзор. Вижу все расплывчатыми пятнами вперемежку с красной пеленой.
А еще мелькают кадры из нашей жизни. Хорошие и плохие. Они смешиваются, танцуют перед глазами, а я трясу головой, чтобы избавиться от них. Но все без толку. Я не могу выбросить из памяти большую часть своей жизни.
Когда от скрипки остается только кусок грифа с болтающимися на уцелевших струнах щепками, меня внезапно покидают силы.
Я захожусь рыданием и выпускаю из руки остатки инструмента. Ноги подкашиваются, и я едва не падаю, но Зевс подхватывает меня на руки.
Садится куда-то, а меня устраивает на своих коленях.
У меня нет ни сил, ни желания сопротивляться. Я просто хочу забыть этот кошмар и научиться жить дальше.
Содрогаюсь от рыданий, продолжая сыпать проклятиями и руганью, когда во мне вспыхивают остатки гнева. Захар просто крепко держит меня в объятиях и, уткнувшись носом в мою макушку, дышит. Молча выслушивает все, что я говорю, даже не пытаясь спорить или успокаивать меня.
А когда наконец слезы иссякают, я чувствую, что даже не могу поднять веки, настолько сильно устала.
Кладу голову на плечо Зевсу и просто дышу.
— Я так ждал, когда ты выпустишь остатки своего гнева, — тихо говорит Захар. — Спасибо, что сделала это при мне. Ты не представляешь, как важно было услышать эти слова и понять масштабы того, как сильно я тебя обидел.
— Ты слишком красиво говоришь, — гнусавлю. — Бесит.
— Тебя сейчас бесит все, что я говорю.
— Я разбила твою скрипку.
— Я знаю. Черт с ней.
— Она была ценной.
Вспоминаю, как Захар рассказывал мне об этой скрипке. Ее выставили на продажу в одном из музеев. Это антиквариат восемнадцатого века. Великолепно сохранившийся и отреставрированный до идеального состояния.
Мой муж тогда не мог позволить себе купить этот инструмент из-за его дороговизны. Обращаться к родителям за помощью он не захотел. Решил, что будет изо всех сил стремиться заработать достаточное количество денег для покупки предмета мечтаний.
