Что тебе опять не так?
— Да все то же! Мой муж кобелина! Разве нужны еще поводы для стресса?
Сейчас мне проще злиться на него, чем вновь проживать ту тоску, которую я чувствовала в машине.
— Марго, давай не сейчас. — Он делает шаг и пытается присесть на край кровати, но я лягаю его ногой, и Захар встает. Проводит рукой по волосам. — Ты ведешь себя как ребенок. Даже лежа на больничной койке, ты все еще пытаешься меня ударить. Давай так. Почувствуешь себя лучше, я позволю тебе меня побить. Давать сдачи не буду. Если это облегчит твое состояние, я готов.
Прищурившись, всматриваюсь в лицо мужа. Ищу подвох в его словах, но пока не нахожу.
— С чего вдруг такое самопожертвование? — спрашиваю с подозрением.
— Если тебе от этого станет легче, я готов, — вместо прямого ответа произносит он.
— А быть максимально откровенным ты готов, Зевс?
— Ты сто лет не называла меня этим прозвищем, — хмыкает он.
— Ты не ответил на вопрос.
— Готов.
— И ответишь на любой мой вопрос?
— Касающийся наших отношений — да, — твердо отзывается он, а я внезапно ощущаю, как пересыхает во рту, а кровь, пронесясь по венам, начинает долбить в виски.
Мне казалось, что задать этот вопрос будет просто. Но я ошибалась, и теперь буквально выжимаю из себя слова севшим голосом:
— Кроме этой девки… Ты когда-нибудь изменял мне?
Глава 23
— Никогда, — отвечает он, не задумываясь. — Марго… — вздыхает, но я качаю головой.
— Не надо, — прошу. — Не сейчас. Я не готова это обсуждать.
Хмуро кивнув, Захар усаживается на стул, на котором до этого сидел врач.
Поворачивает голову и смотрит в окно. А я изучаю его профиль. Мужественный, красивый. Правда, на лице Земцова написана усталость, но это не портит его и не делает слабее. Даже наоборот, придает какого-то дополнительного шарма кроме того, что у него уже имеется.
Прикрываю глаза, проглатывая подступившие слезы.
Опять вернулось это ощущение вселенской тоски. Как же ужасно осознавать, что люди, которые до сих пор любят друг друга, настолько сильно и стремительно отдаляются.
Но еще страшнее становится, когда начинаешь представлять себе, какой будет жизнь без этого человека. Тогда приходит понимание, что много лет все твои планы были связаны с ним. Все, что задумывалось, подстраивалось, в том числе, и под него. А сейчас мне как будто отрезают ногу, и я не понимаю, как буду ходить только с одной. Словно придется учиться делать это заново."
"И это, казалось бы, повод ничего не менять. Но нет. Не менять — это простить.
