Но что дальше?
В следующем году ей исполнится двадцать восемь, и если к этому времени не произойдет никаких перемен, она бросит Патрика и найдет себе другого мужчину, который оценит ее благосклонность в более весомом денежном эквиваленте…
Мишель бросила взгляд на возлюбленного, который лежал голышом, завернувшись в простыню, и потягивался. Вообще-то, если задуматься, действительно хорошо ей было с ним только в постели.
– Привет, – буркнул Патрик и потер глаза. – Сколько времени?
– У тебя осталось еще полчаса до выхода, – ответила она.
– Черт! – он зевнул. – А у тебя какие на сегодня планы? Пойдешь в центр и извинишься перед консультантом?
– Нет, Патрик, не сегодня. Мне нужно еще кое-что сделать.
Он оперся на локти.
– Что именно? Что ты еще собралась делать? Никакого тебе «еще кое-что», тупая идиотка!
Мишель принялась хватать ртом воздух. Он сказал «тупая идиотка»! Вообще-то, ее еще никогда никто так не называл…
– Не смей называть меня тупой идиоткой, понял?
– Да? А что тут такого ужасного, Мишель? Раз ты не понимаешь важные вещи, значит, ты действительно тупая идиотка.
Ибо вот уже три недели, как твой социальный консультант разоблачил наш обман, а на столе лежат два конверта с окошками и несколько писем со штампами, которые ты все еще не желаешь открывать. И почему ты вообще продолжаешь получать письма от социальной конторы обычной почтой? Позволь полюбопытствовать – неужели ты никогда не проверяешь свой чертов электронный ящик? А ведь это могут быть важные сообщения, ты об этом не подумала? Наверняка штрафы, или повестка в суд, или еще какое-нибудь подобное дерьмо…
– Можешь сам открыть и посмотреть, если ты такой любопытный.
– Там написано твое имя, правда? Так, может, ты все-таки сама соизволишь посмотреть? Я больше не собираюсь разбираться в этом говне. Черт подери, Мишель, возьми себя в руки, а не то мне придется вышвырнуть тебя вон, имей в виду.
Мишель пару раз сглотнула. Ну, это уж слишком. Затем она встала из-за туалетного столика, собиралась что-то крикнуть Патрику, но поняла, что услышит в ответ в десять раз больше.
Мишель уставилась в пол. Если она не возьмет себя в руки, из глаз хлынут слезы и уничтожат идеальный макияж.
Она бросилась в ванную и захлопнула за собой дверь. Патрик не должен видеть, до какой степени он вывел ее из себя.
– Только не занимай надолго! – крикнул он с постели. – Мне нужно принять душ.
Зеркало ясно продемонстрировало, что с ней сделал Патрик. На лбу уже появилась первая морщинка.
