Особенно когда неподалеку находилась Роза. Всякий раз, когда Арне затевал дискуссию о марганце и получал отпор – ибо мы-то прекрасно знали, что он никогда и близко не подходил к порошку марганца, – он шел к Розе и жестоко отыгрывался на ней. Он даже пытался взять Бенни в союзники, но тот его терпеть не мог. – Лео повернулся к бывшему коллеге: – Разве я не прав?
– Да-да, чтоб ему в гробу перевернуться. Я на дух не переносил этого прощелыгу. Это был самый что ни на есть говнюк, и никакой интоксикации у него не было и в помине.
Этот засранец просто хотел досадить всем нам, тем, кто действительно пострадал от отравления.
– А Роза жутко страдала от психологического насилия со стороны отца, мы все это видели. Так что у нас было множество причин послать Арне Кнудсена к чертям собачьим, чтоб он не маячил у нас перед носом каждый день!
– Бенни, а вы тоже хотели, чтобы он ушел с завода?
– Вы записываете? – поинтересовался Андерссон.
Карл покачал головой.
– Нет. Но взгляните. Прежде чем продолжать, мы хотели бы показать вам две вещи.
Я уже показывал их Лео. – С этими словами он вытащил фотографию тела Арне Кнудсена, лежавшего на металлическом столе в Институте судмедэкспертизы.
– Ох ты, дьявол, – буркнул Бенни, посмотрев на тело, полностью раздробленное ниже пояса. Даже не представлялось возможным догадаться, что находится перед тобой на снимке, если не знать всю предысторию.
– И вот еще одна фотография. Я получил ее полчаса назад. – Карл продемонстрировал Бенни портрет Розы в своем телефоне.
С застывшим на лице выражением мученика Бенни Андерссон потянулся за сигарой. Этот снимок действительно поразил его.
– Неужели это Роза? – потрясенно переспросил он.
– Да. Период, разделяющий эти две фотографии, стал для нее долгим кошмаром, вы и сами видите. Каждый божий день на протяжении семнадцати лет она проживала, неся в своем сознании этот кадр с раздробленным телом отца, уверенная в том, что она виновна в его гибели. Однако сейчас обстоятельства сложились так, что Роза пребывает в чудовищном состоянии.
И если вы двое сегодня не поможете нам, ее разум потухнет. Вы верите мне, глядя на это лицо на фотографии?
* * *Бенни и Лео удалились на пять минут. По возвращении ни одному из них так и не удалось смириться с ситуацией.
Лео высказался первым:
– Мы приняли совместное решение сказать, что мы ничуть не жалеем о своем соучастии. И я абсолютно уверен, что никто не жалеет. Просто чтобы вы были в курсе.
