Если б только Роза знала о его заботе и привязанности к ней!
– Гордон, ты можешь прислать нам ее фотографию?
– Не знаю. А зачем?
– Для ее же блага. Попробуй. С ней можно общаться?
– Не уверен, что это можно назвать общением в привычном понимании. Врачи установили с ней минимальный контакт, но они говорят, что психически она пока вне зоны досягаемости. К работе с ней привлечены местные психиатры, которые успели пообщаться с врачами, лечившими ее в Глострупе. Говорят, что если в ближайшем будущем Роза не избавится от давней психологической травмы, то, учитывая другие наложившиеся психические проблемы, она рискует, вдобавок к многочисленным физическим увечьям, еще и погружением разума в вечную тьму.
– Ты говоришь, избавиться от давней психологической травмы… А они не сказали, каким образом это может произойти?
– Нет; по крайней мере, я не в курсе, – ответил Гордон. Затем повисла пауза – то ли потому, что ему надо было прийти в себя, то ли потому, что он задумался.
– Видимо, найти способ снять тяжкое бремя с ее плеч, – наконец выдал парень.
Ассад взглянул на Карла.
– Мы должны попытаться положить конец переживаниям, связанным с трагедией на сталепрокатном заводе. Ты согласен?
Мёрк кивнул. Здесь вполне уместно было бы применить переиначенное Ассадом выражение: две мысли – одна душа.
* * *Лео Андресен встретил их с булочкой в руке. Беззаботное утро пенсионера было в самом разгаре. Фоновым сопровождением служил утренний телеэфир «С добрым утром, Дания», состоявший в основном из вереницы никому не нужных передач о еде.
Кофемашина шипела, жена шаркала тапочками, стол был завален газетами с рекламой скидок – пожалуй, лучшее развлечение для пенсионеров.
– Лео, мы обязаны покончить с этой историей раз и навсегда, и я сразу скажу – нас совершенно не колышет, кого вы разоблачите по ходу дела, ибо наш визит преследует одну-единственную цель: помочь Розе. А потому – колитесь, что вам известно, и чем быстрее вы все расскажете, тем лучше.
Это ясно?
Хозяин покосился на супругу, и, хотя та старалась сделать это как можно незаметнее, от внимания Карла не укрылось то, что она потихоньку покачала головой. Мёрк обратился к ней и протянул ей руку:
– На дверной табличке написано Гунхильд Андресен – это вы?
Еле заметное движение уголком рта, видимо, стоило расценивать как улыбку и утвердительный ответ на заданный вопрос.
– Добрый день, Гунхильд.
