Но выражение лица фру Йоргенсен ничуть не изменилось, даже когда Карл сделал шаг вперед и сунул ей под нос свое удостоверение.
– Эти идиоты невыносимы, черт побери, – злобно буркнула она и очень неодобрительно поглядела на пожилую даму. – Это вы звонили мне?
Мёрк кивнул.
– И вы же решили превратить дверной звонок в сирену?
– Да. Пожалуйста, простите. Но нам необходимо знать, где находится Ясмин, фру Йоргенсен.
– Да заткнитесь вы уже! Неужели вы не понимаете, что я говорю? Я понятия не имею, где Ясмин.
– Если она в данный момент скрывается в этой квартире, будьте добры сообщить нам об этом.
– Вы что, глухой? Уж, наверное, я была бы в курсе, если б моя дочь находилась в моей квартире, разве нет?
Пожилая дама потянула Карла за рукав.
– Это правда. Ясмин не появлялась здесь уже…
– Герда, благодарю, но, я думаю, тебе пора домой. – Фру Йоргенсен подняла голову на остальных любопытных соседей, перевесившихся через перила. – И всем вам тоже! Пока! – Она покачала головой. – Входите уж. И пусть все эти пузочесы натянут свои зырки себе на задницы! – Лексикон жителей Сюдхавнен тех времен, когда район являлся оплотом рабочего класса, судя по всему, еще не вполне изжил себя.
– Что такого натворила Ясмин, что вы так крепко повисли на моей шее? – поинтересовалась Карен-Луиза сквозь облако дыма от первой за сегодняшний день сигареты.
Карл посмотрел на нее с уважением. Скорее всего, эта женщина всю жизнь выполняла роль основной кормилицы семьи. Руки у нее были грубые, на лице отразились бессчетные часы ночной работы – мойка лестниц, годы, проведенные за кассовым аппаратом, или что-то подобное… Морщины на ее лице появились отнюдь не от частых улыбок, а от вечного недовольства и разочарования.
– Мы опасаемся, что Ясмин является соучастницей нескольких жестоких преступлений, однако спешу подчеркнуть, что на данный момент мы не можем утверждать это наверняка. Быть может, мы ошибаемся, так бывает, но для прояснения ситуации и ради блага Ясмин мы…
– Я не знаю, где она, – лаконично повторила фру Йоргенсен.
– Ей звонили две женщины. Одна из них сказала, что хочет отдать Ясмин долг; я ответила ей, что моя дочь переехала куда-то в Стенлёсе, что-то там связано с Сандал… Больше я ничего не знаю. И больше я ничего никому не говорила.
Карл ничего не мог с собой поделать – услышав эту информацию, он начал так сильно задыхаться, что от изумления у фру Йоргенсен даже несколько смягчились черты лица.
– Что я такого сказала? – недоумевала она.
Мёрк выпрямился.
