Обратной стороной медали явилось то, что она так и продолжала жить с этой ложью, а чуть позже ее еще и стали подкалывать за прижимистость. Делая выбор в пользу обмана, Аннели предвидела последствия, и все же чаша весов с почетом окружающих странным образом перевесила чашу с приписанной ей скаредностью.
А теперь Рут спрашивает, почему она просто-напросто не бросит работу. И что же ей ответить? Возможно, в действительности это всего лишь вопрос времени, и ответ будет получен естественным путем совсем скоро, когда она покинет мир живых.
– Бросить работу? А кто же меня заменит? – серьезно ответила она. – Ровесница Жанетты? Вот уж будет вам помощь так помощь!
– Первое поколение с образованием гораздо ниже, чем у родителей, – согласилась одна из коллег, которая упорно продолжала считать, что стрижка «паж» все еще в моде. – Но кто примет на работу человека, который ничего не умеет?
«Парадайз Отель», «Большой Брат», «Экспедиция Робинзон»[3] и «Остров Бикини»![4] – сострила одна из хохотушек.
Но Аннели было не до смеха.
* * *От количества выпитого джин-тоника и интенсивности одолевающих ее дурных мыслей Анне-Лине не могла ни заснуть, ни заняться каким-либо делом.
Если ей суждено вскоре покинуть этот мир, она ни за что не будет делать это в одиночестве. Мысль о том, что Мишель, Ясмин, Дениса и агрессивная панкерша Бирна будут по-прежнему веселиться, в то время как сама она будет гнить в могиле, слишком удручала ее. И хуже всего было то, что, пока она изо всех сил старалась помочь этим засранкам, те насмехались над ней у нее за спиной.
Не далее как сегодня Аннели вышла из кабинета, чтобы помочь зайти одному из наиболее симпатичных ей клиентов – пожилому мужчине с больными ногами, вот уже полгода числившемуся нетрудоспособным, – а эти сучки мило сидели и сплетничали про нее под благосклонные улыбки остальных присутствующих. Обзывали ее унылой задницей и рассуждали о том, что такой подлюге, как она, поможет только двойная порция снотворного. Конечно, они прекратили злословить, когда кто-то предупредил их о том, что Анне-Лине вышла в коридор, однако не успели избавиться от наглых улыбок.
И она прямо-таки задрожала от охватившей ее ярости.
– Надо уничтожить этих проклятых дармоедок, – глухо прогнусавила Аннели.
Она как-нибудь доберется до переулков Вестебро и разживется там пистолетом потяжелее. И когда потаскушки, навестившие ее сегодня, в очередной раз придут и сядут перед ее кабинетом, она выйдет и перестреляет их по очереди, целясь в их напудренные лбы.
