В том числе потому, что я видела, как Дениса выходит из подъезда с бутылкой в руке, всего за пару минут до ухода матери. Это была увесистая бутылка вина «Ламбруско», а, поверьте, мой отец не только свою супругу развлекал рассказами о том, каким образом можно применить такую тару. Все мы получили от него инструктаж в определенном возрасте – и я, и Дениса. Отец был ненормальным, это уж точно.
Карл нахмурился. Если б Джеймс явился к дому на Боргергэде несколькими минутами раньше, он наверняка наткнулся бы на свою дочь, выходившую из подъезда, и все обернулось бы иначе.
Он заговорил бы с ней – и Ригмор, возможно, не была бы убита, и о давнишнем деле Стефани Гундерсен никогда так и не вспомнили бы.
– Спасибо, Биргит, – поблагодарил Карл хозяйку.
В каком-то смысле та испытала большое облегчение и посчитала, что все в этой истории уже сказано, – словно решила, что больше не было поводов продолжать беседу. Она испытывала, быть может, излишнюю самоуверенность.
– Биргит, ваш отец умер на следующий день после убийства Стефани.
Он утонул на полуметровой глубине, но, насколько можно судить о его характере, предположение о самоубийстве выглядит в этом контексте совершенно нелепо. Человек, которому удалось ловко избежать самых жутких обвинений, какие только можно себе вообразить. Человек, в котором инстинкт выживания был настолько мощным, что уберег его даже от неминуемой виселицы. Давайте уж признаем, что он был настоящим экспертом по упрочению собственных жизненных позиций.
Биргит взяла вторую сигарету и на этот раз прикурила ее сама.
– Я знаю этот тип людей, – заметил Ассад. – Такие твари встречаются на любом фронте в любую эпоху.
Мёрк кивнул.
– Это правда. Но правда и то, что такие люди, как ваш отец, начинают сами себя компрометировать, как только угроза миновала. Было глупо с его стороны лелеять воспоминания о прошлом. Спустя много лет продолжать гордиться былой кровожадностью и изворотливостью. Да еще и учить свою семью тому, что жестокий поступок можно совершить в любой момент при помощи любых доступных средств… Это и вовсе непростительно.
Биргит согласно кивнула.
– Мать ухаживала за отцом, и я предполагаю, что между ними существовала договоренность о молчании. Так как ваша мать прекрасно понимала, что, если он примется бахвалиться вне дома, все будет потеряно. Никто не должен был знать, кто он такой на самом деле, ибо на кон было поставлено все – магазин, ваше безбедное существование, вся ваша жизнь.
