Он принялся одну за другой открывать вкладки, чтобы восстановить цепочку поисковых запросов.
– Поиск какой-то уж слишком поверхностный. Кажется, она лишь пыталась выяснить обстоятельства убийства…
– Я думаю, это хорошо. Значит, не она убила Циммерманн, – тихо произнес Ассад.
Карл непонимающе уставился на коллегу – что он имел в виду?
– Не то чтобы у меня имелись причины выдвигать подобное предположение, но странно все-таки, что они оказались соседками, разве нет?
– Проклятие, Ассад, да как ты вообще мог такое подумать!
Курчавый помощник выпятил нижнюю губу.
– К несчастью, вот что мне еще удалось обнаружить в ванной, Карл. – Он выложил бритвенный станок на куртку, небрежно брошенную на стол. – В ней нет лезвия, бритва была разобрана.
Мёрк ощутил укол в сердце. Нет-нет, этого не могло быть!
Он покрутил станок в руках и бросил обратно на куртку. Приземлившись на мягкую ткань, бритва глухо стукнулась обо что-то.
Карл удивился этому обстоятельству и приподнял куртку. Под ней лежали мобильный телефон Розы и еще несколько вещей, от вида которых оба опешили.
Пластмассовая корзинка с лекарствами, из которых запросто было составить смертоносную микстуру, бритвенное лезвие и кое-что еще более зловещее: письмо, написанное Розой от руки.
– О нет, – прошептал Ассад, после чего тихо произнес короткую молитву на арабском языке.
Карлу пришлось взять себя в руки и прочитать вслух:
«Дорогие сестры!
Проклятие довлеет надо мной бесконечно, так что не сомневайтесь в моей смерти…» – так начиналось письмо.
Мёрк почти не дышал, читая остальное. В течение целой минуты они молча смотрели друг на друга. Что тут можно было сказать?
– Письмо датировано двадцать шестым мая, Карл, – наконец прервал тишину Ассад; никогда еще его голос не выражал такой обреченности. – Это был четверг, день ее выписки из больницы. Мне кажется, после написания записки она сюда уже не возвращалась. – Он вздохнул. – Ее тело может быть где угодно. И еще она… – Он не смог закончить фразу.
Мёрк еще раз окинул взглядом комнату.
Видимо, вандальными действиями Роза стремилась продемонстрировать разрушение своего сознания. Она как будто хотела показать окружающим, что тут не о чем было печалиться и нечему удивляться.
– Она была такой умной и хитрой, Карл, что вряд ли мы когда-нибудь обнаружим ее тело. – «Гусиные лапки» в уголках глаз Ассада разгладились, брови дрожали, как и губы.
Мёрк взял сирийца за плечи.
– Все это очень печально. Действительно очень печально, мой милый друг.
