– Ты все равно ничего не сделаешь! – орал отец из тумана, разевая гигантскую пасть.
Роза, проглотив последнюю порцию издевательств, исторгнутых отцом, вдруг нащупала в кармане рацию. Этот момент призван был стать ее окончательным триумфом. Ей повезло, что обличающий указательный палец отца внезапно замер, и в следующий миг прямо на него обрушилась какая-то тень.
Впоследствии Роза не могла вспомнить звук, произведенный оторвавшейся плитой. Она помнила лишь крик, исторгнутый отцом, когда стальная громадина сбила его с ног и размозжила ему все кости ниже пояса.
* * *Испытывая дискомфорт от скопившегося на ресницах пота, Роза никак не могла окончательно очнуться. Наполовину приоткрыв один глаз, она в очередной раз осознала свое местонахождение и поняла, что с последними силами ее покидает и жизнь.
Ноги болели невыносимо. Малейшая дрожь в икрах отзывалась в нервных окончаниях острыми иглами. А ступни она вообще перестала чувствовать еще два дня назад, как и предплечья с ладонями. Естественно, Роза пыталась двигаться.
Если б ей только удалось освободить одну руку из ремня, привязывающего ее к поручню на стене, она обрела бы хоть какой-то шанс на спасение. Однако, чем больше она шевелилась, тем глубже ремень впивался в кожу.
Как только Роза осознала, насколько она промерзла в этом холодном помещении, ей сразу стало ясно, что реакция со стороны желудка не заставит себя долго ждать. Опыт подсказывал: стоило ей пробыть в холоде в течение продолжительного времени, желудок тотчас же расстраивался.
Так происходило из года в год в период цветения боярышника, когда сестрам не терпелось устроить пикник в городском зоопарке. В это время года, как правило, было еще очень холодно сидеть на земле на тоненьких подстилках, и Роза всякий раз возвращалась с пикника больная, к превеликому удовольствию отца, поскольку тот получал очередной повод запугать дочь и испытать ее терпение. В результате переохлаждения Роза несколько дней мучилась от диареи, вируса Норфолк и других болячек и не посещала школу, что само по себе было нехорошо.
А в туалете Циммерманн она мерзла уже в течение нескольких суток. Вообще-то, ела Роза в последний раз бог знает когда, так что в кишечнике почти ничего не было, и все же кое-какие скудные жидкие испражнения внезапно полились в унитаз.
Как и следовало ожидать, от едких экскрементов в заднем проходе жутко защипало, так что если б ее мучительницы на мгновение отклеили скотч от ее губ, Роза немедленно попросила бы вытереть ей зад.
