В конце концов, она мой клиент – ну, точнее, была моим клиентом, – и, кроме того, она была действительно милой девушкой. То, что стряслось с Сентой Бергер, а затем и с Мишель, глубоко поразило меня. Даже слишком глубоко. У вас имеются какие-либо ориентиры, в каком направлении двигаться?
Ларс Пасгорд был явно недоволен этим вопросом, но предпочел уклониться от ответа.
– Да уж, сотрудникам СМИ пришлось потрудиться, – резюмировал он. – А вот ваша начальница некоторое время назад сообщила нам о том, что в последнее время вы часто отсутствуете на работе.
И даты вашего отсутствия совпадают с вышеупомянутыми событиями.
Аннели подняла голову. Настрой начальницы не предвещал ничего хорошего.
– Да, в последнее время я действительно часто брала отгулы, но теперь я вновь в строю.
– Но причина вашего отсутствия остается несколько неясна. Вы болели?
– Я болею, да."
"– Вот как. И что же с вами не так, можно поинтересоваться? Как вы объясните столь частые отлучки?
«Скоро разговор зайдет о точных временных интервалах, а этого нельзя допускать», – подумала Аннели.
Она медленно встала.
– Я никому не сообщала о своей болезни, хотя, наверное, надо было это сделать. Просто для меня это был тяжелый период. Я испытывала сильные боли, была в значительной степени подавлена. Но сейчас мне гораздо лучше.
– Так что же… – успела открыть рот начальница, прежде чем Аннели задрала блузку.
Она немного постояла, дав возможность всем присутствующим рассмотреть бандаж, опоясывающий ее туловище под бюстгальтером, а затем подняла бюстгальтер и обнажила торс.
– Рак молочной железы, – сообщила она и указала себе на грудь, в то время как все трое инстинктивно отпрянули на несколько сантиметров.
– Совсем недавно мне сказали, что у меня есть шанс выжить; именно эта новость и вдохнула в меня бодрость духа. Наверное, мне пока еще лучше не перегружаться, но думаю, что через неделю-две я смогу вернуться к режиму полного рабочего дня, хотя мне еще предстоит проходить сеансы лучевой терапии в течение многих недель.
Затем Аннели осторожно вернула бюстгальтер и блузку на место.
– Извините меня, – обратилась она к начальнице. – Раньше я просто не могла разговаривать на эту тему.
Начальница отдела закивала. Если что и заставляет женщин проявить кротость, так это разговор на тему рака грудной железы.
– Мы вас понимаем, – промолвил несколько ошарашенный комиссар. Полицейские переглянулись. Аннели понятия не имела, как трактовать их взгляды, но дела, судя по всему, обстояли неплохо.
