Она поступила в академию полиции, прекрасно ощущала себя там и была очень довольна. До тех пор, пока не провалила внутренний экзамен на водительские права.
«И уже тогда она была ненормальной», – подумал Карл. Разве ему не рассказывали, как ее развратное поведение в полицейской академии постепенно стало притчей во языцех? Что ее было проще простого затащить в койку?
– И все же она не спустилась обратно в «Ад», когда ее выперли из академии, верно? Ей вполне удалось сохранить баланс, правда ведь? – вслух заметил он.
– Ну конечно, она же устроилась на неплохую работу в офис «Стейшн Сити», разве ты не помнишь? – прервал Ассад ход его мысли. Карл уже успел позабыть о присутствии своего помощника.
– В какой-то момент она становится глуха к голосу отца, насколько я вижу. – Мёрк указал на 2007 год. – Думаю, оставшиеся фразы нам будет истолковать проще, но, видимо, Гордон уже все сделал за нас?
Мона кивнула.
– Устройство на работу в отдел «Q» в две тысячи восьмом году воодушевило ее, отныне она чуть ли не издевается над отцом.
«Теперь не до смеха, а?» А в две тысячи девятом году эти настроения становятся еще более ярко выраженными: «Проваливай, говнюк!»
– Не знаю, помнишь ли ты, но в следующем году она однажды пришла на работу, ни с того ни с сего нарядившись Ирсой, и это шоу продолжалось на протяжении нескольких дней подряд. Стоит признать, что она разыграла нас по полной программе, так искусно удалось ей изобразить другого человека. Но имело ли это перевоплощение целью просто-напросто подразнить нас или же стоит интерпретировать его как рецидив, как ты считаешь, Мона?
Впервые за несколько лет он назвал ее по имени.
Как странно звучало оно из его уст… Даже несколько пугающе. Чересчур интимно. Слишком… Что, черт возьми, творится у него в голове?!
– А разве ты не помнишь, Карл, что незадолго до этого вы с ней поругались? – вклинился в поток его мыслей Ассад. – Она отреагировала так, словно ты над ней издевался.
– Но на самом-то деле я ведь не издевался над ней, правда?
Мона замотала головой.
– Теперь мы уже не узнаем. Но при взгляде со стороны становится очевидно, что, как бы то ни было, работа с вами оказала на нее невероятно благотворный эффект, – подытожила она. – А затем, как поведал Гордон, вы расследовали злополучное дело: некий Кристиан Хаберсот на Борнхольме выстрелил себе в голову из пистолета, и внешне он до такой степени был похож на отца Розы, что у нее случилось нервное потрясение.
