Удивительно, как им только удалось умыкнуть этот талмуд из криминального отдела. Наконец он покачал головой.
– Нет, нам ничего не известно об этом.
– А что говорит дочка убитой? Возможно, она в курсе, – предположил Карл.
Лаурсен замотал головой.
– У нас есть выписка со сведениями, которые она сообщила полиции; там содержится не так уж много информации. Похоже, наши коллеги об этом не спрашивали.
«Вообще-то, довольно незамысловатый вопрос – какого черта ее не допросили как следует?» – подумал Мёрк.
– Кто стоит во главе расследования? – спросил он вслух.
– Пасгорд.
Карл вздохнул. Такого самодовольного и легкомысленного говнюка еще надо было поискать.
– Да уж, понимаю тебя, – согласился Томас. – Но он почти такой же брюзга, как ты, Карл. А еще он явно не обрадуется, когда узнает, что ты расследуешь его дело.
– А потому мы лучше сохраним это в секрете, ага? – предложил Ассад.
Кивнув, Лаурсен опустился на корточки и принялся исследовать траву. Главный садовник в точности выполнил предписание полиции и не стал стричь газон в радиусе трех метров от места обнаружения тела, поэтому этот пятачок выглядел чуть более заросшим, чем весь остальной парк.
– Хм, – буркнул Лаурсен, аккуратно подняв один-единственный увядший листик, лежавший в полуметре от примятого участка.
Мёрк заметил, что Ассад и Лаурсен нахмурились, и проследил за их взглядами, которые, медленно скользя вдоль клумбы и чугунной решетки, уперлись в Сёльвгэде. Ага, теперь и он это заметил.
Удивительно уместное наблюдение. Этот лист, валявшийся на траве, не относился ни к одному из находившихся поблизости деревьев или кустарников.
– Мог ли этот листик пролежать здесь три недели? – спросил Ассад.
Лаурсен пожал плечами.
– Очевидно, мог. Место обнаружения находится вдали от тропинок, да и сильного ветра в минувшие недели не было. – Затем он покачал головой. – В то же время его в любой момент могли занести сюда на подошве или собака притащила… А от какого он вообще дерева, ты знаешь, Карл?
С какого перепуга он должен знать это? Он ведь, черт возьми, не садовник и не ботаник.
– Пойду пройдусь, – заявил Ассад, и это явно было преуменьшением, ибо он немедленно бросился бежать, при этом манера его движений почему-то ассоциировалась у Карла с французским бульдогом или с человеком, наложившим в штаны. Он бежал по дорожке, ведущей к воротам на Сёльвгэде.
Мёрк выпучил глаза.
– Я заметил, что лист абсолютно плоский.
