Твои любимые.
-Нам надо поговорить, - насупившись, он указал взглядом на стол, приглашая жену сесть за него.
-Что-то случилось? Ты меня пугаешь, - проведя мокрыми ладонями по фартуку она опустилась на стул и сложила руки на коленях.
Бахытжан последовал ее примеру. Взяв пульт со стола, он выключил телевизор и соединил длинные пальцы в замок на столе. Мира засмотрелась на кисти выдающегося хирурга, который уже много лет оперировал и спасал жизни. Но к своему страху и ударившему под дых ужасу, она не увидела на безымянном пальце обручального кольца.
А ведь утром оно еще было на нем. Или уже нет? Почему же она не помнит?
-Бахытжан, - прервала она странное молчание и, нервно сглотнув, поморщилась от внезапной горечи в горле. - Где твое кольцо?
-Мира. Я хотел сказать тебе это давно, но никак не мог найти правильных слов.
-Не надо, пожалуйста, - дрожащим голосом попросила его жена, понимая, к чему он ведет.
Вспомнилось только сейчас, что все последние месяцы Бахытжан был какой-то загруженный, задумчивый, часто раздражительный.
Приходил поздно, уходил рано. На выходных ездил в больницу, пару раз пропустил семейные посиделки с детьми, которые давно выросли и разлетелись из родного гнезда. У сына Димаша - жена и годовалый сын. Дочь Асель и зять Ильяр недавно сообщили о скором пополнении. Меруерт и Бахытжан только-только вошли в тот прекрасный период второй молодости, когда прошли и бессонные ночи, и переживания за будущее детей, и вечная нехватка денег, потому что вместе работали, копили на квартиру для старшего и на отдых для четверых.
Казалось бы - живите и наслаждайтесь друг другом и заслуженной тишиной. Но что-то пошло не так. Меруерт это чувствовала, но списывала все на новую должность и еще большую ответственность. Она ведь сама врач - педиатр, но не с такой блестящей карьерой, как у мужа.
-Мира, я хочу развестись, - произнес он твердо и уверенно.
Она опешила, ахнула и прикрыла ладонью пересохшие губы.
-Прости меня. Я устал врать и делать вид, что все хорошо. Ты не заслужила жить в…
-Как это врать? - перебила его жена.
- Что ты такое говоришь, Бахытжан? Мы же…У нас же…
Она хотел сказать “семья”, но ей не хватило ни смелости, ни дыхания. Словно ее поместили под толстый сосуд, напрочь перекрыв кислород. Она как бабочка забилась в неволе, в поисках выхода, которого нет. Глядя на его серьезное лицо, пронзила адская боль, потому что она внезапно поняла, что во взгляде мужа больше нет любви.
-Мира, прости, но я полюбил другую женщину.
