- Предполагают, что их в душе считали счастливыми, а вы им просто завидовали, потому что сами так не могли. Как же женщина решила идти против системы, решает жить для себя. Кому нужно ваше целомудрие на пятом десятке? - не пойму, почему этот разговор начался сейчас. - Ты правда считаешь, что я должна простить всю грязь, закрыть рот и, стиснув зубы, доживать жизнь? Мам!
Акела тычет мокрым носом в ладонь.
Мужики смотрят на меня. Но тоже молчат, пересматриваются.
Мне сейчас важно получить от нее ответ.
В прошлый раз наедине мы пришли к решению, что у меня своя жизнь, и я ее живу в свое удовольствие, но ее слова полностью расходятся с действиями. Прикольно, мама с моим бывшим мужем решают дружить против меня.
- Эх, в нашем спектакле действующих лиц маловато. Звони сыну с невесткой, упасть сразу все увидят , чтобы по десять раз не пересказывать, - сегодня нужно поставить все точки в этой истории. Я даже по документам теперь буду не Быстрова, а Семидоцкая. Возвращаю свою девичью фамилию.
- Сын отрекся от тебя, ты ему больше не мать! - ехидный голос с усмешкой, старается сделать мне больнее. - Хочешь от него это услышать, звони. Надеюсь, ему люди в спину плевать не будут, что у него такая мать.
Миша смотрит мне в лицо, усмехается и сплевывает. Ждет, что я разревусь? Нет, время само все расставит по местам.
Он делает резкий шаг в сторону Андрея. Акела начинает рычать. Она не любит, когда кто-то шумит и ведет себя, как дурак.
Маме все это не нравится, она смотрит на меня, поджав губы.
- Миша, ну, прекратите вы, - кричит, но сама не лезет в перебранку.
Мишка кидается на Андрея, пытается на него запрыгнуть. Не успеваю отследить прием, как ловко Андрей его хватает и буквально кладет на землю. Локтем давит на грудную клетку."
"- Не надо рыпаться. И хамить Ире тоже не надо, если раньше за нее некому было заступиться, то с этой секунды все иначе. Понял!
Мишка издает странный звук, как будто его чем-то придавили.
Мама успевает только ойкнуть, я по привычке закрываю уши руками.
Акела начинает лаять, хватаю ее за ошейник, вдруг кинется бывшего хозяина защищать.
Миша краснеет, пытается вырваться. Лицо Андрея такое же невозмутимо, отпускает руки.
Бывший благоверный подрывается, но не кидается, а отходит подальше.
- Мы же интеллигентные люди, что же вы с кулаками-то бросаетесь? - Андрей складывает руки на груди. Само спокойствие, кажется, ни один мускул у него не дернулся.
