Кажется, вернулась та Ясмин, в которую я влюбился — гордая, неприступная, знающая себе цену и умеющая за себя постоять.
Отточенными движениями выдвигает стул, садится. Кладет сумочку на край стола и, расположив локти на столе, сцепляет руки в замок и упирается в них подбородком. Неотрывно смотрит на меня. Ее взгляд сквозит равнодушием и холодом. Хочется укутаться, таким морозом обдает, стоит только на нее посмотреть.
Я с силой сжимаю пальцами меню, потому что хочется — ее шею. За то, что сбежала. За то, что оставила меня разгребать весь тот пиздец, который посыпался в новостях.
За то, что… блядь, да она ребенка у меня забрала. Я Надю видел два раза и даже не смог подержать на руках.
— Здравствуй, Динар.
“Здравствуй”, блядь?
Я все-таки немного теряю контроль. Беру со стола стакан с водой, осушаю. Жестом подозвав официанта, прошу стакан виски. Наплевать, что она подумает, если я останусь трезвым, чувствую, за себя не ручаюсь. Впрочем, под алкоголем не ручаюсь вдвойне, но может быть, хотя бы тело, скованное напряжением, расслабится.
— Я пришла, чтобы поговорить о разводе.
Вот так сходу? О разводе?
— Даже не поговорим?
Виски мне приносят быстро. Видимо, официант, зная меня как постоянного посетителя, молниеносно считывает напряжение. И ретируется, едва поставив стакан рядом.
— Я хочу получить развод. Делить нам нечего, на твое имущество и бизнес я не претендую, все можешь оставить себе.
Стойко. Холодно. Серпом, блядь, по яйцам.
Делить нам нечего?
Детей, видимо, априори присвоила себе.
— Что насчет детей?
В ее взгляде проскальзывают первые эмоции.
Смесь смятения, страха и неуверенности. Не думала, что я спрошу о детях? Да ладно! Я год их не видел. Мальчики в школу скоро должны пойти. Интересно, спрашивали, где отец? Уверен, что да. И что она им сказала? Правду? Или соврала? Предположений море, и я давлю их на корню, потому что едва только начинаю раскручивать, как внутренности завязывает в узел.
— Дети будут со мной.
— Вот как… Значит, ты все решила?
— Мне не нужны деньги, бизнес, ничего… только твоя подпись на документах о разводе.
— Я рад. Только знаешь, в чем дело… мне это не нужно.
Ясмин теряется. Пробегает взглядом по скатерти, закусывает губу. Впервые за вечер ее собранность летит коту под хвост, она дезориентирована и не знает, что отвечать. А я не могу понять: у нее был заученный, написанный кем-то текст, или она от души толкала речь о разводе и что ей ничего не нужно?
Подозреваю, что так и есть. Ее теперь папочка всем обеспечит.
