Он качает головой. Недоволен моим решением. Подозреваю, что он в гонке-то участвовал только для того, чтобы посоревноваться со мной, а теперь, получается, все, кресло мэра у него в кармане, но выглядит он так, словно только что осознал свой проигрыш.
— Я, вообще-то, тоже планировал соскочить, — ошарашивает ответом.
— То есть как? Почему?
— Что, уже жалеешь о сказанном?
— Нет.
Может быть, где-то глубоко-глубоко внутри. Что-то похожее ощущает бегун, увидевший, как перед финишной прямой его неожиданно обгоняет тот, кто дышал в затылок.
В мыслях тут же возникает “а что, если?”. Забрать свои слова назад? Сказать, что с радостью приму его поражение? И все… кресло мое. Там дальше удивительные возможности. Вышка. То, чего я хотел, чтобы утопить наконец отца Ясмин.
— Вижу, что жалеешь, — с ухмылкой говорит Левицкий. — Сдалось тебе это кресло. Ничего в нем хорошего нет.
— В нем власть.
— И удавка тоже, Динар. Я съехать хочу, потому что иначе останусь без семьи.
— Жестко. А что так?
— Жена ультиматум поставила.
Или она, или кресло.
— И что? Откажешься от власти из-за женщины?
— А почему нет, Динар? — хмыкает. — Что в этом такого? Отказаться от власти ради женщины, считаешь, унизительно?
— Раньше бы посчитал, — отвечаю невесело. — Теперь понимаю.
— Лучше поздно, чем никогда.
— Лучше бы раньше, а не сейчас.
— И что, сильно дров наломал?
— А то ты новости не читал?
— Там неправда, раз ты раскаиваешься, а не твоя жена у ног ползает. Мне ли не знать, как мы с тобой изощрялись, чтобы себя обелить.
Видимо, результат ты теперь пожинаешь.
— Развожусь.
— Вот как… И что, отпустишь?
— Выбора нет. Не отпущу — возненавидит.
Это неожиданное понимание пришло ко мне после разговора с Назаром. Я тогда, несмотря на то что сильно перебрал с алкоголем, все же задумался над сказанными им словами. Ребенок на стороне, измена. И он молчит. Продолжает счастливо жить с женой и всячески уделяет ей внимание. Я видел их отношения. Еще удивлялся, как спустя столько лет брака все по-прежнему настолько остро.
Списывал поначалу на то, что нет детей, а теперь понимаю, что все из-за того, что дети есть. У Назара. На стороне.
— Да, бабы — они такие, — смеется. — Сложные. То хотят, чтобы силой, за волосы и в свою берлогу, то чтобы не смел без разрешения даже поцеловать и…
Не договаривает. Отвлекается на входящий звонок.
— Ну, вот и все, — поднимается, закончив разговаривать. — Поехал я. Не приеду, сказала, могу забирать чемоданы у двери.
— Строго.
