Как-то иначе объяснить то, что я чувствую, не могу. Но мне сдается, не хотел я разводиться и любил ее.
Новая вспышка боли уже привычно настигает ближе к полуночи. Медсестра приходит быстро, делает укол. Отхожу я какое-то время, на этот раз почему-то дольше, чем обычно. Следом за болью приходят новые воспоминания. Из невеселого, мрачного детства, из юности и студенчества. И впервые в этих воспоминаниях я вижу Ясмин. Отчетливо и ясно. Практически такую, какой видел ее здесь, в палате, она ни капли не изменилась, хотя я уверен, что прошел не один год.
Я вспоминаю очень многое. Что-то пазлами соединяю вместе и вырисовываю четкую картину. С наступлением утра становится еще легче. Я вспоминаю все свое детство и юность, кое-что из студенческих лет и взрослых. Но почему-то в воспоминаниях по-прежнему нет лиц детей, хотя я отчетливо знаю, что они у меня есть.
Когда врач заходит на обследование, хочется попросить у него каких-то таблеток для мозга. Чтобы выпить — и вернулись все воспоминания, чтобы понять причину некоторых своих поступков.
Но я отчетливо знаю, что таких таблеток нет, поэтому отвечаю на одни и те же вопросы доктора и делаю вид, что забыл о своем вопросе про жену.
У меня есть ее номер. Я могу ей позвонить, но каждый раз, когда жму на кнопку вызова, тут же сбрасываю. Потому что не знаю, что скажу. Попрошу приехать? По какой причине? Если у нее новая, другая жизнь, то мне в ней нет места. И вряд ли она будет его искать только потому, что я потерял память. Да и не нужно мне, чтобы женщина жила со мной из жалости, до такого я еще не опустился.
Чтобы не терять время зря, поднимаюсь с кровати. Мне уже можно. Грудь, конечно, болит, но я все равно иду в туалет, умываюсь, с сожалением отмечаю, что не могу принять полноценный душ, и возвращаюсь в палату. Сегодня в планах — спуститься вниз и погулять на улице, но как только я справляюсь с одеждой, дверь палаты распахивается, и на пороге появляется Ясмин. У нее на руках улыбающаяся девочка, а в ногах два взросленьких парня.
Мои дети. Он привела ко мне моих детей.
Глава 55
Ясмин
— Ну что же вы так! — восклицаю, пытаясь организовать мальчиков, которые липнут к отцу, совершенно ни о чем не заботясь.
Он их не узнал. Я вижу это по его слегка ошалелому лицу, но надо отдать ему должное, обнимает пацанов, как своих.
Господи!
Они и есть свои! И есть!
Просто он их не помнит, и это, наверное, другое.
Надя к Динару как-то не спешит, но она и не успела особо привыкнуть.
