Так, как я привыкла. Сейчас же ощущение, что из меня делают дуру и пытаются выведать все секреты. Впрочем… я что, серьезно решила, что Рустам испытывает ко мне интерес? Вот уж вряд ли.
— Дядя Рустам, а поиграете с нами? — мальчишки неожиданно подбегают к нам.
— Поиграю, но дома. Сейчас я должен находиться рядом с вашей мамой.
— А почему? — интересуется Давид.
— Чтобы ее не украли.
— Вы можете идти, — разрешаю ему. — Я буду здесь. Обещаю. Тут же еще есть ваши ребята."
"Он несколько минут колеблется и потом все же соглашается.
Смотреть на то, как этот огромный мужчина пытается совладать с мячом и двумя непоседами, забавно. Я в какой-то момент так увлекаюсь наблюдением, что не замечаю ничего вокруг. Смеюсь и радуюсь, когда дети обводят Рустама вокруг пальца и забивают гол в невидимые ворота.
— Веселишься?
Я от неожиданности вскрикиваю и подпрыгиваю. Вижу, как Рустам тут же дергается в мою сторону, но на полпути замирает, склоняя слегка голову, словно в поклоне.
— Напугал? Прости.
Динар присаживается рядом.
Причем настолько близко, что это переходит все рамки приличия. Я слегка отодвигаюсь.
— Знаешь, я бы, может, и не испугалась, но ты приставил ко мне охрану, а Рустам не хотел идти с детьми, чтобы меня не украли.
— Н-да, плохо получилось.
— Плохо?
— Ты совсем не рада меня видеть? — перебивает.
— А должна? У нас послезавтра развод.
— Об этом я и хотел поговорить. Нам не стоит пока разводиться.
— Что?!
Повернувшись, ошарашенно смотрю на Динара, краем глаза замечаю, что Рустам за нами следит.
Я прекрасно знаю, что он работает на Динара, но очень хочется верить, что, вдруг что, бросится меня защищать.
— Я объясню.
— Да уж постарайся.
— Дело в том, что ты себя обманываешь, — на полном серьезе говорит Динар.
— И в чем же?
— Ты не хочешь развода. И я его не хочу. Мы должны дать друг другу шанс.
— Послушай, ты мне изменил. Наше нормальное общение… оно таким и должно быть, ведь у нас трое детей, но я… я больше не вижу тебя своим мужем и, кажется, я больше тебя не люблю.
Это осознание ударяет в голову неожиданно.
Оно одновременно и расстраивает, и пьянит, потому что до этого момента, до разговора, в котором Динар заявил, что нам нужно подумать и дать друг другу шанс, я все еще думала, что что-то чувствую, но все, что я чувствую, это раздражение. Его поведением, словами, действиями. Тем, как резво он сорвался к Анне. По первому зову практически. И тем, как самоуверенно он говорит о том, что не хочет разводиться. И я не хочу, оказывается.
