На ней блестело и переливалось вычурное колье, идущее в комплекте с массивными сережками. Она олицетворяла собой богатство.
– Я хочу поговорить с мужем, – посмотрела я на них, силясь просто стоять на ногах. Просто дышать. Просто жить. Один бог знает, как мне удалось сказать эти слова.
Голос показался сдавленным, не своим, я почти сипела.
– Полина, мы поговорим позже. Когда я вернусь. Иди к дочери.
– Вернешься или вернетесь? – заводилась я, сверля взглядом дырку в Диляре."
"Она насмешливо приподняла бровь. Так взрослый смотрит на потуги ребенка мнить себя зрелым и способным на то, что ему еще не по силам.
Змея. Гадюка. Подлая дрянь. И не стыдно ей смотреть мне в глаза? Не противно будет делить мужа на двоих? Или в нее с молоком матери впиталось, что это нормально?
Так вот для меня – нет!
Ненормально. Немыслимо.
Я не потерплю, чтобы о меня вытирали ноги!
Ради чего я должна терпеть эти издевательства? Мало мне было унижений от свекрови за те три года, что я в браке с ее сыном? Разве я не пожертвовала всем, чтобы стать женой Карима? И для чего?
Чтобы мне указали мое место?
Руки сжались в кулаки, ногти до боли впивались в мякоть ладони.
Еще секунда – и я торпедой полечу в сторону соперницы и растерзаю ее. И любимой свекрови добавлю. Да и мужа не пожалею.
Пусть они все поплатятся!
Но нет. Ничего такого я не сделала. Стояла столбом и ждала, что мне позволят присоединиться к семье, ведь разве я не член клана Мансуровых? Почему я должна выпрашивать это право?
– Я вернусь, и мы поговорим, – с нажимом проговорил супруг, тоже кидая взгляд на золотые часы, – нам уже надо спешить.
Сказал это, а сам остался стоять на месте, будто его удерживала невидимая сила.
Неужели он не хочет остаться со мной и нашей доченькой?
Может, я что-то не так понимаю? Любимый, как же так?
Наши взгляды встретились. Я умоляла глазами прекратить этот сюр, а глаза мужа ничего не выражали. Его словно подменили.
Мне стало страшно, пол под ногами пошатнулся, земля потеряла орбиту.
В глазах помутилось, передо мной замелькали мушки, и я, качаясь, нашла опору в спинке кресла, к которой прислонилась.
Наконец я распрямилась, снова встречаясь с тремя парами глаз.
И что-то такое мелькнуло в глазах мужа. На одно мгновение.
Или мне показалось, что в них пробудилась забота обо мне, чуть не упавшей в обморок?
Но он снова ушел в глухую оборону и спрятался от меня, отдаляясь и раня.
Пустота и отчужденность в его глазах заменила прежний жар, с которым он всегда на меня смотрел.
