— Ну, я только что говорила с Кимберли, и она сказала, что слышала, что вы с Мэттом поссорились в прошлые выходные.
— Поссорились? — я фыркаю; эта киска солгала своей матери. — Он изменял мне, мама. Мы расстались. — Почему я должна скрывать, кто он на самом деле? К тому же, сказать ей сейчас лучше, чем при личной встрече. Она может гоняться за мной из комнаты в комнату, а дом у нас большой. Сейчас я могу рассказать ей о своих чувствах, а потом повесить трубку и пойти заниматься своими делами.
— Ты ведь знаешь, что ни одни отношения не бывают идеальными? — отвечает она.
У меня открывается рот. Я знаю, что она подразумевает не то, что я думаю.
— Ты ведь не серьезно?
— Конечно, серьезно. Я думаю, что мы с твоим отцом дали тебе ложное представление о том, что такое брак.
— Значит, ты считаешь, что я должна мириться с тем, что кто-то неверен? — огрызаюсь я.
— Я думаю, что в браке приходится идти на жертвы…
— Ну, к счастью, я не вышла за него замуж, — перебиваю ее, моя кровь кипит. Я не понимаю, почему злюсь, потому что знала, что она будет такой.
Вот почему я боялась рассказать ей о том, что произошло.
— Свадьба все еще в силе, Блейкли, — заявляет она.
Мать хочет, чтобы это было следующим летом, после того как я выпущусь. Они с Кимберли планируют ее уже несколько лет.
— Мама…
— У тебя еще много времени, чтобы все обдумать. Это возможность для тебя.
Я моргнула. Возможность?
— Для чего? — я удивляюсь.
— Увидишь, — она вешает трубку.
Отнимаю трубку от уха и просто смотрю на нее.
Что, черт возьми, она имеет в виду? Возможность для чего? Посмотреть, как далеко он зайдет, чтобы загладить свою вину передо мной? Этот ублюдок даже не дал о себе знать. Молчание говорит громче, чем любой подарок, который может сделать мужчина. Если бы он захотел, то бы сделал это и все такое дерьмо. Если женщина просто обратит внимание, мужчина расскажет ей все, что ей нужно знать, даже не сказав ни слова.
Моя мать однажды две недели даже не смотрела в сторону моего отца. После этого он купил ей дом для отдыха — поместье на берегу океана в Саут-Хэмптоне.
Она простила его быстрее, чем стопка карт падает от дуновения ветра. Теперь я это понимаю.
Возможность посмотреть, что я могу из него вытянуть. Жаль, что этот ублюдок не может дать мне ничего, что заставило бы меня простить его изменяющую задницу.
Я выключаю телефон, прежде чем положить его обратно в карман, и это чувство снова ползет по моему позвоночнику. Как будто кто-то наблюдает за мной.
