Это делает помещение более мрачным. Напоминает мне «Блэкаут».
— Когда ты их повесил? — спрашиваю я.
Раят ставит на журнальный столик сумку, которую Сара принесла для меня в больницу.
— Я попросил это сделать Ганнера и Прикетта, пока мы были в клубе.
— Зачем?
— Потому что я подумал, что где-то здесь может ошиваться Мэтт, и не хотел, чтобы он видел, что происходит в доме.
Я киваю в знак понимания.
Вздохнув, Раят подходит ко мне и целует меня в голову.
— Шторы не будут здесь вечно, — обещает он, как будто может знать, что я их ненавижу.
"
"Раят уходит на кухню, а я направляюсь в ванную комнату, чтобы принять горячую ванну. Я истощена морально и физически. Раздеваясь, я снимаю рубашку, затем стягиваю с ног шорты вместе с нижним бельем. Я поворачиваюсь и встаю перед зеркалом. Я не смотрела на себя с тех пор, как Мэтт вмял меня лицом в руль. Я не хотела видеть то, что уже знала — он меня изуродовал.
Это было его целью. Сделать меня отталкивающей для Раята. Мэтт хочет, чтобы Раят меня бросил. Мэтту не нужна я.
Нет. Он не смог победить Раята, так что теперь ему надо настроить его против меня. Это единственное, на чем он может сыграть.
Раят входит в ванную, и я опускаю голову, не в силах встретиться с его глазами в отражении зеркала.
— Эй.
Я чувствую на своей шее кончики его пальцев, одной рукой он убирает с моего лица волосы, а другой разворачивает меня к себе. — Блейк, посмотри на меня.
Чувствуя себя побежденной, я поднимаю голову.
— Тебе больно? — обеспокоенно спрашивает Раят, как только видит, что я едва сдерживаю слезы.
— Нет, — шепчу я.
Он одаривает меня извиняющейся улыбкой.
— Прости меня за отца.
Я от него отворачиваюсь, смотрю на белый потолок и не даю пролиться своим слезам. Они так близко.
— Блейк, — не отстает Раят. — Поговори со мной.
Сглотнув комок в горле, я сдаюсь.
— Он хочет, чтобы ты меня выкинул, — шепчу я.
— Что значит «выкинул»? — морщится Раят, задавая этот вопрос. — О ком ты говоришь?
— О Мэтте. Он хочет, чтобы я стала уродливой, и ты меня бросил.
— Блейк… — тяжело вздыхает Раят.
— Ты так думаешь?
— Я это знаю.
Подойдя ко мне, он зарывается пальцами в мои волосы и поворачивает к себе.
— Я люблю тебя, — говорит он, от чего я шмыгая носом. — Ты единственная женщина, которой я когда-либо говорил это. И так будет до самой моей смерти. Твое лицо заживет, шрамы исчезнут, но моя любовь к тебе не изменится. Поэтому, что бы он тебе ни сказал, что бы ты ни почувствовала, пусть это тебя не задевает. Именно этого он и хочет.
