Не обращая на нее внимания, я обматываю футболку вокруг правой руки, сжимаю кулак и бью им по стеклу.
Она с визгом отпрыгивает назад.
— Раят!
Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами, а я вытаскиваю руку из автомата, разматываю футболку, стряхиваю остатки стекла, а затем натягиваю ее обратно, вместе с кепкой.
Потянувшись, я хватаю два энергетических напитка.
— Ваша рука, — подходит ко мне медсестра. — У Вас кровь.
У меня по руке из пореза течет кровь. Ничего страшного.
— Вам нужно наложить швы…
— Я в порядке, — говорю ей я.
После драк у меня и не такое бывало.
— Но… — она хватает меня за руку. — У Вас там может остаться стекло.
— Тогда я его вытащу, — я выдергиваю руку из ее пальцев. — Идите и делайте то, за что Вам, блядь, платят, и помогайте тем, кто этого хочет.
Она ахает, как будто я ее оскорбил, хотя не делал ничего подобного. Это, в полном смысле слова, ее работа. Оставив ее стоять с открытым ртом, я прохожу по коридору в комнату ожидания и вижу, что Тай все еще здесь.
Вздохнув, я сажусь рядом с ним и, не говоря ни слова, протягиваю ему один из взятых из разбитого автомата напитков.
Он усмехается, но берет его. Это максимум извинений, что могут ему обломиться. Единственный человек, который когда-либо услышит от меня извинения — это моя жена. Но я понимаю, что это была не его вина. Во всем виноват я. И когда Блейк наконец-то вернется домой, я дам себе шанс придумать, как убью Мэтта за то, что он к ней прикоснулся.
— Я попросил Сару отвезти нас сюда на моей машине, — говорит он.
— Так ты сможешь посмотреть на нетронутую машину Блейкли. Посмотри, не оставил ли он что-нибудь.
Я сглатываю, зная, что мне не понравится то, что я увижу там после того, что Мэтт с ней сделал. Но он прав, мне нужно посмотреть, не оставил ли он какие-нибудь улики, чтобы найти его до того, как у него появится шанс снова к ней прикоснуться.
— Спасибо.
БЛЕЙКЛИ
— Раят, — рычу я. — Я могу это сделать.
— Я знаю, что ты можешь, Блейк, — лжет он.
Если бы он думал, что я могу, тогда бы действительно мне это позволил.
Я отпихиваю от себя его руку и, когда Раят не двигается с места, сдаюсь и позволяю ему помочь мне дойти до кровати. У меня сломан нос, а не нога.
Сев на больничную койку, я вздыхаю.
— Когда я могу уйти? — спрашиваю я.
Мне кажется, что пять дней — первые три я была в отключке — это слишком для разбитого лица. Меня продолжают посылать на все эти анализы, которые каждый раз оказываются в норме.
— Они сказали, возможно завтра.
