Больше, чем обычно, но я подумал, что будет поэтично убить ее, как это чуть не сделал Мэтт, когда был с ней в воде на церемонии клятвы. Я не должен был вставать и останавливать его. Это был урок, который я усвоил на собственном горьком опыте.
БЛЕЙКЛИ
Я чувствую оцепенение.
Мне даже не грустно от того, что Раят пытал женщину, или от того, что похоже, ему это нравилось.
Сидя здесь, я понимаю, что все было ложью. То есть, часть меня уже это знала, но думать об этом и получить подтверждение — две разные вещи.
Теперь я просто выгляжу глупо. Все время, пока я была с Мэттом, у него была другая. И она обо мне знала. Она была в курсе всего, притворяясь, что не знает, кто я. Помогала ему, когда я убегала. Она следила за мной, как моя самая большая поклонница.
Все Лорды встают и один за другим покидают собор, а я остаюсь на своем месте, не в силах пошевелиться. Вместо этого я устремляю глаза на стекло, за которым видна внутренняя часть бассейна.
В красной воде на дне лежит мертвое тело Эшли, все еще привязанное к стулу.
Каждый момент моей жизни за последние пару месяцев каким-то образом отслеживался или форсировался.
Единственное реальное решение, которое я приняла, — это остаться женой Раята. Он был вынужден выбрать меня в качестве своей избранной. Я чувствовала себя вынужденной выйти за него замуж, чтобы спастись от Мэтта. Раят сказал, что я не обращала внимания, если думала, что он хочет со мной развестись, но я решила не подписывать эти бумаги. Я хотела бороться за него.
За нас. В мире, полном дыма и зеркал, он — нечто реальное. Мы попали сюда случайно, но мы все еще вместе по своей воле."
"Я не могу отблагодарить его за то, что он нашел меня, когда я бежала. Я думала, что Раят следил за мной, пока меня не было, но оказалось, что это был Мэтт. Он следил за мной, и когда понял, что Раят подобрался близко, то заплатил какому-то куску дерьма по имени Дерек, чтобы тот меня убил.
— Блейк?
Я моргаю, опускаю глаза и вижу пару смотрящих на меня зеленых глаз.
Раят стоит передо мной на коленях. Я ничего не говорю. Мои губы не слушаются.
Он тяжело вздыхает. Протянув руку, он проводит большим пальцем по моей щеке, затем вытирает его о свои уже окровавленные джинсы. Я плачу? Не знаю, почему я должна плакать. Я ничего не чувствую к той суке, которую он только что убил.
— Пойдем, — Раят берет меня за руку и тянет, чтобы я встала, но ноги подкашиваются, поэтому он поднимает меня, баюкая в своих объятиях.
