Леди знают больше, но все равно очень мало. Большинство предпочитает оставаться в неведении. Мой отец никогда не скрывал от матери, кто он такой, но я видел, как она выходила из комнаты, отказываясь подслушивать его разговор с кем-то другим. Я не виню ее за это. Некоторые просто не хотят знать, что за зло ходит по земле.
Синди была бы такой же — хотела бы оставаться в неведении. Все, что ее интересовало бы, это власть и образ жизни, которые могло обеспечить нам мое состояние. Вот почему я ее не хотел.
Но Блейк? Мне нравится, что она хочет быть частью моего мира.
Хотя я никогда не позволю ей подойти слишком близко. Я не могу рисковать ее жизнью, но я могу разделить с ней свою.
Приняв решение, я киваю.
— Хорошо.
Ее лицо загорается, и она прикусывает нижнюю губу, чтобы не улыбнуться, но ей это не удается."
"— Но… — добавляю я, — если в какой-то момент мне покажется, что ты не справишься, я могу отвести тебя назад.
— Это…
— Сделка, — прерываю ее я прежде, чем она успевает закончить этот аргумент.
Закатив глаза, она отвечает:
— Ладно. Это сделка.
— Пойдем, — говорю я, вытаскивая ее через раздвижную стеклянную дверь и спускаясь по ступенькам.
— Раят, там кромешная тьма, — шепчет Блейк, как будто кто-то нас услышит. Ближайший сосед находится в трех милях отсюда.
— Все в порядке. Я знаю, куда мы идем.
Она молчит, пока я иду с ней в лес, идя по тропинке, которую я проложил за эти годы. Достав из кармана телефон, я включаю фонарик, поскольку освещение заднего крыльца уже слишком далеко, чтобы помочь мне найти дверь, что находится на склоне холма.
Подойдя к ней, я набираю код и открываю ее.
— Смотри под ноги, — говорю я Блейк, пропуская ее вперед, но держа за руку. Как только дверь за мной закрывается, я останавливаю Блейк и включаю свет.
Он освещает лестницу, ведущую в бункер. На этот раз я становлюсь перед ней и спускаюсь по лестнице первым.
Как только мы оказываемся на площадке, я отпускаю ее руку, включаю другой фонарь, чтобы осветить комнату, и, повернувшись, смотрю на Блейк.
Она останавливается, пространство наполняет ее тихий вздох. Широко раскрытые глаза осматривают заднюю стену — на крючках и на полках цепи, ножи и пистолеты. Справа клетка, которая сейчас пуста. Но стул в центре комнаты — вот что привлекает ее внимание. На нем сидит связанная Синди с черным капюшоном на голове. Она пытается вырваться, бормоча в кляп что-то неразборчивое.
Скрестив руки на груди, я прислоняюсь к столу и внимательно наблюдаю за женой.
