— Немного перебор, — говорю я, проверяя сами наручники, но они самые настоящие, застегнутые наглухо. Я знаю, что Блейк втайне нравятся эти чертовы штуки, и не знаю почему.
— Это необходимо? — рычит Мэтт, прикрепленный к стулу рядом со мной. Цепи на его наручниках лязгают, когда он тоже пытается освободиться."
"После того, как на нас надели наручники и накинули капюшоны на головы, нас вытащили из собора и бросили в какой-то автомобиль.
Офицер, который стоит справа от меня, держа руки на поясе, ничего не говорит.
Еще один мой быстрый взгляд вокруг говорит мне, что трех парней, которые нас забрали, нигде не видно. Они были курьерами, не больше.
Лифт дзинькает, привлекая наше внимание за несколько секунд до того, как он открывается. Из него выходит сам Грегори Мэллори. Я никогда не встречал его раньше. Безжалостный, властный ублюдок, у которого на спине висит мишень. Жалкий ублюдок, который пытался выстрелить, промахнулся. Полагаю, именно поэтому мы здесь. За ним следуют еще двое мужчин. Они выглядят так, будто работают на ФБР — черные костюмы-тройки, солнцезащитные очки и наушники.
Но никто из них не похож на тех, кого я видел по телевизору.
Он отодвигает единственный стул за столом и садится. Я замечаю его движения. Вытащив фотографию из кармана своего пиджака Том Форд, он шлепает ей по поверхности и сдвигает в центр стола перед нами.
— Эрик Бейтс. Запомни имя, заклейми это гребаное лицо в своей чертовой памяти, — приказывает он.
Я смотрю на него. У парня иссиня-черные волосы, бледная кожа и татуировка на лице в виде гребаной китайской звезды на щеке.
Трудно забыть.
— Понял, — говорю я.
— Не играй, блядь, парень! — он вскакивает со стула, опрокидывая его, и бьет меня по лицу с такой силой, что если бы стул, к которому я прикован, не был прикреплен, я бы оказался на заднице.
Сделав глубокий вдох, я смотрю на него.
— Я сказал, я, блядь, понял.
— Мне нужна его голова! — он тычет пальцем в фотографию. — Мне нужны его блядские яйца! Я хочу разорвать его на гребаные куски! — Он хлопает сжатыми в кулаки руками по столу, заставляя его дребезжать.
— Что-нибудь еще? — с сарказмом спрашивает Мэтт.
Грегори оскалил зубы на Мэтта.
— Если вы двое не сделаете этого, я позабочусь о том, чтобы вы гнили в тюрьме строгого режима до конца своих чертовых дней, — предупреждает он.
Мэтт усмехается.
— Мне нравится анал. А как насчет тебя, Раят?
— Пока я подающий, — говорю я, подыгрывая Мэтту.
— Конечно, — добавляет он. Затем смотрит на него.
