Пробую этот сладкий, гребаный мед.
Затем разрезаю веревку, связывающую ее ноги. Она закрывает их и поднимает колени. Я улыбаюсь, раздвигаю их руками и сажусь между ними. Расстегиваю молнию на штанах и достаю свой член. Он был таким твердым с тех пор, как я позвонил ей из самолета на обратном пути. Я недолго пробыл в Нью-Йорке. После разговора с отцом мне захотелось убраться оттуда к чертовой матери и вернуться сюда, к ней. Зная, что это была возможность, которую я не хотел упускать. Блейкли дала мне зеленый свет сегодня утром в своей ванной, чтобы я воплощал ее фантазии, как захочу.
То, что она думала, что меня не будет в городе все выходные, было лучшим шансом.
Когда я смотрю на нее, связанную и с кляпом во рту, с мешком на голове, зная, что использую ее в своих интересах, я возбуждаюсь так же сильно, как и она.
Сжимаю свой член и проскальзываю в нее. Она засасывает меня, и я прикусываю язык, чтобы не застонать от удовольствия.
Блядь!
Подношу нож к ее шее, и Блейкли снова напрягается.
Разрезаю завязки и срываю мешок с ее головы. Она быстро моргает от резкого света спальни.
— Привет, малышка, — говорю я, улыбаясь, когда мой член дергается внутри нее.
Она снова моргает, ее красивое лицо залито слезами. Я поднимаю руку и осторожно откидываю волосы с ее лица, но не снимаю скотч. У меня будет достаточно времени, чтобы услышать, как она выкрикивает мое имя в выходные, пока мы здесь.
— Такая красивая, — говорю я ей.
Блейкли хнычет.
Я приставляю кончик ножа к ее шее, и она выгибается дугой, тяжело дыша через нос.
Провожу ножом по ее рубашке, разрывая ее пополам. Затем бросаю ее на пол.
Она обхватывает ногами мои бедра, и я наклоняюсь вперед. Взяв ее за подбородок, я поворачиваю ее голову в сторону. Слизываю слезы с ее щеки, и мои бедра начинают двигаться.
— Такая хорошая девочка кончила для меня, — говорю я ей. — Я знал, что ты это сделаешь.
Я отстраняюсь и толкаюсь вперед. Блейкли дергает за веревку, связывающую ее руки. Ее руки посинели от того, как сильно ей удалось их затянуть.
Я только сделал узлы, в которые их можно было просунуть для легкого доступа, потому что не хотел накачивать ее наркотиками. Мне нужно было, чтобы она была в сознании и понимала, что происходит. Поэтому мне нужно было максимально упростить процесс ее удержания, пока она боролась со мной. Она сделала их еще туже, потянув за них во время своей бессмысленной борьбы.
Я наклоняюсь, беру сосок в рот. И сосу его, пока трахаю ее.
