Мне кажется, у меня в душе поселился лютый страх, что может что-то случиться, а я буду к этому не готова.
И, наверное, все-таки это должно было случиться, что я буду не готова к родам.
Несколько десятков книг, прочитанных мной. Прошлые роды. Знание о том, что когда начинаются схватки, надо звонить в скорую.
Но у меня ничего этого не было этого в голове, когда в ночь с двадцать четвертого на двадцать пятое июля у меня потянуло живот. Я проснулась, нахмурилась, не понимая, что происходило, а когда встала с постели, ощутила, что у меня по ногам стала стекать жидкость.
Было уже слишком поздно для того, чтобы подготовиться нормально. Я почему-то, как в панике, как во сне стала метаться по квартире, складывать свои вещи, вытаскивать тревожную сумку, написала короткое сообщение Розе о том, что я поехала в больницу, и она с криками звонила мне, кричала, чтобы я сидела и носа не высовывала, но у меня в тот момент отключились мозги, я вдруг оказалась той молодой Зоей, которую повезли на первые роды и у которой были тяжёлые роды с разрывами, с кровотечением, с чокнутым акушером и дикий страх лёг полотном мне на плечи.
Пока я ехала в такси, пока я держала себя в руках, было ещё нормально, но когда я оказалась в палате, слезы полились рекой, и нет, у меня не было того дурацкого акушера. У меня был нормальный взрослый, состоявшийся мужчина-врач. Он замерял моё давление, высчитывал удары сердца, гладил по плечу и говорил, что все будет хорошо.
— Зоя Марковна, вам надо успокоиться, вы так сильно переживаете, что давление подскакивает, а это не очень хорошо. Вы же помните, что у нас все равно плановое кесарево.
— Так до планового ещё несколько недель, — всхлипнула я, ощущая, что внизу живота все стало безумно болеть, настолько сильно, что эта боль отдавала куда-то в самый низ, стреляла между ног, тогда я закусывала до крови губы, запрокидывала голову и умоляла себя успокоиться. Ведь я уже это проходила, ведь это со мной уже было, ведь мне не двадцать лет для того, чтобы устраивать позорные истерики в палате, но ничего не помогало, потому что, закрывая глаза, я не хотела повторения тех родов, когда я была абсолютно одна в родовой, я хотела, чтобы было иначе.
Я хотела, чтобы было по-другому. Я хотела, чтобы отец моего малыша стоял где-то рядом в изголовье, гладил меня по волосам, убеждал, что мы со всем справимся, а не вот это вот все.
