Если с её стороны оральный секс всегда был по высшему разряду, то проявить оральные ласки в отношении неё, она не позволяла никогда и очень часто говорила, что ей это абсолютно не нравится, что для неё это неправильно. Я подозревал, что в этом вопросе у неё была слишком традиционная картина мира, что мужчина управлять и проявлять власть имеет право, но не женщина. И как бы не хотелось мне сделать ей приятно каким-либо другим способом, я каждый раз натыкался на то, что нет и все.
И сейчас, в момент пика, она не сдержалась, она об этом сказала, причём она сказала об этом демонстративно, давая мне понять, что видела в моей измене.
— Не в этом дело,— хрипло выдохнул я, стараясь её разубедить.
— А в чем тогда, в чем, объясни мне, мы с тобой прожили столько лет вместе. Господи, да что у нас чего только не было в постели. Тебе можно было абсолютно все, Виктор. То есть у меня не работает никакое стоп слово в отношении тебя. Вот все, что бы ты не сделал, это всегда было нормально. Чего тебе не хватало, если в сексе у тебя не было никаких ограничений, что ты пошёл искать на сторону?
Я не знал.
Я не знал ответа на этот вопрос. Мне казалось, что я ничего плохого не делал и ничего плохого не делается ровно до тех пор, пока об этом плохом никто не знает. Как только становится известно про измену, сразу и возникает это чувство того, что нарушаются правила, нарушаются установленные договорённости и клятвы, но до этого свято веришь в то, что никому от этого плохо не будет, что жена не узнает, не расстроится, не будет переживать.
Я тяжело вздохнул.
— Видишь, ты сам не можешь ответить, поэтому не надо мне сейчас рассказывать о том, что ты приготовил завтрак. Мне твой завтрак не нужен.
— Может быть, ты чего-то хочешь?
— Да, хочу, с вызовом ответила Зоя и вскинула подбородок. — Арбуз хочу жёлтый.
Я скрипнул зубами, вышел из спальни, позавтракал, собрался на работу, заехал в квартиру, забрал вещи, а по пути домой вечером объехал все супермаркеты в поисках этого гребаного жёлтого арбуза. И когда я нашёл его в тропической лавке, я нёс его с таким видом, как будто бы я отрубил голову дракону.
И почему-то именно в этот момент, в момент моего демонстративного прижатия к себе четырех килограммового арбуза, я понял, что если она мне завтра скажет принести реально голову дракона, я только уточню, какой цвет.
И вот стоял я, значит, как дурак с этим арбузом на лестничной площадке, открывал дверь своими ключами, и в этот момент появился наш внимательный, твою мать, сосед.
