— И что вы сделали? — судья снова посмотрела на Комиллу.
— Ну… я сначала не хотела, но он… меня заставил…
— Вот сучка, что ты врёшь, кто тебя заставлял! — я вскочил с места, — ты сама набросилась, аж бегом! Не хотела она, ага! Сама полезла мне в штаны! — в гневе поворачиваюсь к Аде и её хмырю, — Это ты её позвала! Чтобы что? Ещё раз потрусить перед людьми нашими грязными трусами!
— Ответчик, вы удаляетесь с заседания за неуважение к суду! — стукнула судья молотком, дверь открылась, вошли два охранника и направились ко мне.
"
"— Какого хрена! Я что должен это всё слушать и не имею права защищаться! Охренеть! Тут творится несправедливость, а должен твориться закон! — выкрикиваю, когда мне завели руки назад и потянули из зала, — Ада, ты зря это сделала! Очень зря!
— Не угрожай мне Прохор, тут есть камеры! — вскочила с места Ада.
— Да мне плевать, ты грязно играешь, я считал тебя выше этого, а ты!
— Грязно играть начал ты! — указала в меня пальцем.
Хмырь рядом с ней встал, взял её за плечи.
— Убери руки от моей жены, давно не получал! — я дернулся, но меня не пустили две пары крепких рук.
— Ответчик, вы удаляетесь с заседания, и я пишу вам штраф! — стук молотка и голос судьи.
— Да, пожалуйста! — кричу уже из коридора.
Когда меня вытолкнули наружу из здания суда, я ещё какое-то время возмущённо выкрикивал глядя на окна здания. Потом начало отпускать.
Уже через пару минут стою как оплёванный, рассеяно смотрю по сторонам и понимаю, каким выглядел сейчас идиотом.
— Твою мать, — повернулся и пошел к машине.
Ада
Прохора вывели из зала.
Жалко было на него смотреть в тот момент, когда в зал вошла эта официанточка, он прямо посерел от злости.
Лёшка конечно молодец, раздобыл столько подробностей личной жизни моего мужа, что у меня от того что увидела, прочитала и услышала на голове даже волосы зашевелились.
Какой я была глупой лохушкой, всё это время. Он, оказывается, делает это давно и постоянно. Не считает зазорным пользоваться молодыми официанточками.
Мерзко и грустно.
Не просто всё это было принимать, а пришлось.
Когда-то нужно открывать глаза.
И как бы он себя не вёл, как бы не показывал любящего ревнивого мужа, сейчас это уже не имеет абсолютно никакого значения. Всё что он мог сделать для разрушения нашего брака, он сделал.
Я думала об одном эпизоде. А там их было не пересчитать.
Это конец. Настоящий конец.
Если где-то в глубине души я считала, что слишком радикально действую, то теперь исчезли все сомнения. Я делаю всё правильно.
