Крепко обнимает меня за шею и прижимается всем телом, показывая, как я ему нужна.
Каждый раз сердце разбухает до невероятных размеров и готово вырваться из груди. Невозможно описать то, что я чувствую в этот момент. А я просто наслаждаюсь каждым мигом. Записываю все на подкорку сознания и бережно складываю все воспоминания в копилку. Чтобы осторожно перебирать их, когда мой котеночек вырастет и уже не будет так со мной ласкаться.
– Мама, а почему ты такая грустная?
Вскидываю брови. Неужели так заметно? Я ведь так старалась скрыть свое состояние именно от Макса…Но мы настолько близки, что чувствуем друг друга на самом высоком уровне.
Даже слова никакие не нужны.
– Я не грустная, сынок, – вру сквозь силу. – Все хорошо. Просто очень устала. Но ты меня обнял, и стало легче.
– Мамочка, а где дядя Аркадий? – неожиданно спрашивает Макс, чем вновь заставляет мои брови взметнуться вверх.
– У него много работы, сынок…
Максик дует губы, хмурится и тщательно что-то обдумывает. Заглядывает мне в глаза и медленно выдает:
– Мам, а давай мы уйдем от него? И будем жить отдельно.
Напрягаюсь. Как бы мой муж не нравился Максу, он никогда не просил меня его бросить. Знал, как Аркаша был мне важен. Жаль, что только мне одной…
Переносицу снова ломит, а в глаза как будто песка насыпали.
– Почему сынок? Что-то случилось, о чем я не знаю? – шепчу, стараясь сдержать слезы."
"Мой проницательный и такой не по годам все чувствующий мальчик нежно проводит ладошкой по моей щеке и при этом жестко припечатывает:
– Он мне не нравится! Он нас не любит! И ты сейчас грустишь и плачешь из-за него! – ловлю губами центр ладони сына и оставляю легкий поцелуй под его тихое хихиканье.
Но моего царя не так-то просто провести. – Мамочка, давай искать другого папу, а? Этот дядя мне не нужен!
Прижимаю своего мальчика к груди и глажу его по спине, успокаивая.
– Хорошо, Максик…
Вздрагиваю, не договорив. Сталкиваюсь с холодным, колючим взглядом матери. Осуждающим.
– Здравствуй, Карина. Хорошо, что ты зашла.
Нам нужно поговорить.
Глава 18
Карина
Вздохнув, поднимаюсь на ноги. Внимательно смотрю в лицо матери, но не вижу там ни тревоги, ни страха, ни растерянности. Вообще никаких эмоций. К сожалению, так было всегда в моем отношении.
Поначалу мама и внука не принимала. Не одобряла мою беременность, воротила нос и никак не помогала ни до родов, ни в первый год жизни Макса. Впрочем, это было ожидаемо, и я изначально не возлагала больших надежд на нее.
