Перевожу взгляд на представительный, как я называю про себя, «бандитский» внедорожник… И снова злость завладевает всем моим существом.
Потому что я догадываюсь, куда торопится этот наглец летним вечером в таком виде. И ярость полыхает, как костер инквизиции. Потому что по его вине я, мало того, что застряла тут до глубокой ночи, так еще, скорее всего, на длительное время останусь без машины.
– Вот что. Я действительно тороплюсь, – достает из кармана портмоне и вынимает оттуда стопочку шуршащих купюр. – Здесь достаточно на ремонт и даже хватит на моральный ущерб.
Всего доброго.
И…просто разворачивается и идет к машине широким шагом, привлекая взгляд аппетитной задницей.
Смотрю на купюры в ладони как на нечто инородное и отравленное.
Вспыхиваю как спичка. Глаза кровью наливаются.
Почему каждый мужчина в моей жизни включает альфа самца и считает, что финансовое и социальное положение в обществе позволяют ему так со мной обращаться? Пренебрежительно относиться, ни во что не ставить, унижать изменой…
Все это смешивается в адский коктейль и, как лава, выливается наружу.
Настигаю наглеца в тот момент, когда он распахивает дверь своего зверя. Не позволяю ему забраться в машину. Дергаю за руку на себя и, наглец, не ожидавший подобного, с удивлением поворачивается ко мне.
– Знаете, что, засуньте свои деньги в свою аппетитную задницу! И, да, мы стоять тут будем до второго пришествия и ждать ГАИ!
Наглец открывает рот, чтобы наверняка вывалить на меня очередную порцию какашек, но…
С заднего сидения я слышу стон.
И он ни черта не от удовольствия.
– Яр…Быстрее, пожалуйста…Мне кажется, что-то не так…Мне очень больно…
Перевожу недоуменный взгляд на наглеца. Он моментально подбирается и становится серьезным.
– Мы торопились в роддом. Наташе стало плохо утром, тошнило. Отравилась, что ли…
В этот момент дверь заднего сидения распахивается и девушку выворачивает прямо на землю. Обида и ярость сдуваются, как воздушный шарик. И на смену разъяренной хищнице приходит врач.
Обхожу наглеца и заглядываю внутрь салона, за считанные секунды оценивая обстановку.
Передо мной девушка примерно на тридцать пятой неделе беременности, плюс-минус. На лбу испарина, бледная, дыхание учащенное. Двумя руками держит животик и часто морщится.
Картина вырисовывается тревожная. Это точно не отравление.
– Здравствуйте, позволите, я вас осмотрю? – улыбаюсь, стараясь приободрить девушку.
– Вы кто?
– Не поверите, я акушер-гинеколог. Болит? – киваю на животик.
– Да, – пищит Наташа.
