Я застываю истуканом, наблюдая, как она оттаскивает его от кучи и, отряхнув рукавицы, поднимает на меня взгляд.
Лицо бледное, под глазами темные круги, а губы при этом неестественно яркие, словно искусанные от переживаний.
– Привет.
Я даже кивнуть в ответ не могу. Смотрю на второго пацана, который, держась за руку матери, поглядывает на меня с любопытством.
Они одинаковые как две капли воды. И, черт возьми, чем-то Ромаша в раннем детстве напоминают.
– Можем ехать, – говорит Варя, очевидно, заметив мой ступор.
Усилием воли я выдергиваю себя из состояния шока и впиваюсь глазами в ее лицо. На нем вина и сожаление, и оно становится еще белее.
– Я ни на чем не настаиваю, Леша, – шепчет она тихо.
– Поехали, – выталкиваю, разворачиваясь и направляясь к машине.
Из-за гула в ушах почти не слышу шагов за спиной. Приходится обернутся, чтобы убедиться, что они не исчезли.
– У меня только одно кресло, – говорю, открывая заднюю дверь, – И то от племянника.
– Отлично. Рому в него посадим, а Арсения я на руки возьму.
– Рому?.. – переспрашиваю я.
– Да, – неожиданно заливается краской, – Роман и Арсений.
Роман. Еще один умелый удар под дых. Хватаю порцию морозного воздуха и задерживаю внутри, в надежде охладить горящие легкие.
– Неть, я!.. – вдруг громко заявляет тот, который Арсений, – Я поеду!..
– В кресле? – спрашивает его мать, – Или на маминых коленках?
– Я с мамой!.. – выдвигает Роман.
– Нет, я с мамой, – тут же меняет решение первый.
– А я в клесле!..
У меня голова кругом идет, как у сторонннего наблюдателя, перед глазами которого раскручивается карусель и который, сука, знает, что на следующем вираже его утянет в эпицентр этого безумия.
– Хорошо! – с улыбкой заключает Варька, – Рома в кресле, а Арсенька с мамой.
Держась за открытую дверь, я жду, когда эти трое займут свои места, а только после этого сажусь за руль.
Ловлю баланс и возвращаю утерянное самообладание.
– Почему не польские имена? – спрашиваю, поймав в зеркале заднего вида ее взгляд.
Он застывает, а потом зрительный контакт прерывается.
– Потому что я сама их выбирала… – бормочет тихо, поправляя шапку на голове сына.
– Почему не выбрала польские?.. – давлю я.
Почему не идеально сочетающиеся с фамилией Бжезинский Анджей и Матеуш? Разве не об этом она мечтала?
– Я не хотела польские, – отвечает коротко и концентрируется на детях, всю дорогу о чем-то с ними тихо переговариваясь.
