В десять утра вас ждут в лаборатории, – говорит Станя бесцветным голосом, – Возьми документы детей.
– Хорошо.
Он бледный, а круги под глазами говорят о бессонице и, возможно, злоупотреблении спиртным последние два дня. Сунув руки в карманы короткого пальто он обессиленно опускается на банкетку в прихожей.
– Результаты будут известны через неделю, – продолжает, глядя в стену напротив, – Я пока подготовлю документы на развод, о котором ты мечтала.
Горло стягивает спазмом. Каждое его слово и тон, которым он их произносит, пропитаны обидой, и я его прекрасно понимаю.
Ему очень больно.
– Прости, Стань… – бормочу еле слышно.
– Мама в шоке. Юля тоже.
– Я знаю, она приходила.
– Я вообще не представляю, как жить дальше… – вздыхает он, ероша волосы.
– Мне очень жаль, я не хотела причинить тебе боль.
– Да, брось!.. – морщится чуть брезгливо, – Твои мотивы мне понятны. Ты хочешь вернуться к их отцу, иначе не рвалась бы сюда.
– Нет, Станя. Я не думаю ни о каком возвращении. Я просто не хотела больше тебя обманывать.
– Очень благородно, – хрипло усмехается и вскидывает на меня взгляд, – Я откажусь от детей через суд, если подтвердится, что они не мои.
– Да, я понимаю.
– Пусть их содержит их биологический отец.
– Я сама решу…
– По брачному контракту… – начинает он, а я его сразу перебиваю.
– Мне ничего не нужно, Стань. Я не буду претендовать, это было бы очень цинично.
Он тихо смеется и ударяет ладонью по колену.
– Ты пропитана цинизмом насквозь. Цинизмом и лицемерием.
– Хочешь чаю? – предлагаю, желая не дать его агрессии набрать обороты.
– Нет. Ничего не хочу.
В этот момент дверь детской распахивается, и из нее, весело хохоча, выбегает Ромка. Следом за ним выкатывается надувной мяч, а за мячом вылетает Арсенька. Вышедшая за ними няня замечает нас со Станисом и тут же скрывается в комнате.
– Папа!.. – кричит Рома и бежит к нам со всех ног.
Станис группируется в последнюю секунду, раскидывает руки и ловит малыша.
– Привет… – ловит мой взгляд, – Это кто?..
– Рома.
– Привет, Роман!.
. – садит на колено и привычно принимается им трясти, имитируя езду на лошади.
Он хотел, чтобы его сыновья, когда подрастут, умели красиво держаться в седле. А я мечтаю, чтобы они занялись спортом.
Арс подбегает и забирается на второе колено.
Жгучий стыд затапливает меня с головы до ног. В ушах шумит.
Станис тоже теряется – ведет себя скованно и неестественно. Однако, к счастью, вскоре мальчишкам надоедает езда на «лошадке», они спрыгивают и уносятся за мечом.
