— Прости…
А затем он меня целует, но это не страсть, которая требует близости и сплетения тел, а желание почувствовать, что твой человек рядом, что он все еще материален.
И я его не отталкиваю, не вырываюсь, потому что я тоже хочу почувствовать его присутствие.
Мы — неправильные.
Я — неправильная женщина.
И люблю я Глеба неправильно, на разрыв.
— Прости меня, Нина…
Он целует мое лицо и руки, и касаюсь его щеки, заглядывая в глаза:
— Но ведь мое прощение ничего не решит.
Он сам это понимает, как и то, что я простила, раз не стала скрывать то, что я забеременела.
В этом и засада. Мое прощение лишь признание того, что он для меня самый близкий человек. И что я принимаю его ошибки и готова на них смотреть.
— Пятеро детей, — смахиваю с щек слезы и вновь откидываюсь назад, — вот теперь точно будешь многодетным папашей.
Глеб облегченно выдыхает. Он думал, что я пойду на аборт? Как бы я ни выеживалась, но я не смогу пойти на такой шаг. И дело не в том, что это грех или что-то из этой серии.
Я не выдержу еще чувства вины за аборт и мыслей, кого я могла бы родить и кем бы мог стать наш четвертый ребенок.
Какие бы у него могли быть глазки, носик, ручки.
Я же говорю. Я — дура и неправильная женщина. Мой муж мне изменил, а я собралась от него рожать и еще вскрыла все карты.
— У меня будет не пять детей, Нина, а четверо, — шепчет Глеб. — Четверо детей от тебя.
— Не пуши хвост, Глеб, — закрываю глаза. — Мы должны сказать детям. Все сказать.
— Нет, Нина.
— Да, — вздыхаю я. — Выбора у нас нет.
Мы не сможем жить во лжи, играть счастливую семью. Все это всплывет. Рано или поздно. Либо Наденька постарается, либо маленькая случайность все разрушит.
— Нин, они ведь не поймут…"
"— Мы требуем от них честности, — тихо отзываюсь я. — Требуем приходить к нам с любой проблемой, с любой правдой, потому что мы семья и их поймем, — перевожу на Глеба взгляд, — почему это не относится к нам?
— Потому что они… дети? — Глеб вскидывает бровь, а в глазах вижу страх.
— Арсу уже четырнадцать.
Он скоро может сам так налажать, что мы поседеем и облысеем. Марк — мальчик эмпатичный и внимательный, Глеб. Он заметит, что мы что-то скрываем, как отдаляемся, как чего-то недоговариваем, и он замкнется. Это касается и Аленки. У нас замечательные дети, Глеб. Мы их постарались хорошо воспитать, вложить, что в семье не лгут даже того, когда очень страшно. Ты хороший отец…
Сглатываю ком слез.
— А я — хорошая мать. И да, иногда, чтобы спасти… нужно резать.
