— Боже мой! Боже мой!
На нас оглядываются прохожие, и Люба с визгами кидаю ко мне, когда я раскрываю руки для объятий!
Она со слезами и хохотом обнимает меня, отрывает от земли и пару раз кружится. Парочка из прохожих останавливается.
— Сын?! — криком спрашиваю я, когда она меня отпускает.
— Сын! — отвечает она и теперь аж ревет.
Вновь стискивает меня в объятиях.
— Да, у меня сын! — к нам присоединяется басом Ярик. — Я буду отцом! У меня будет сын! Сын!
Прохожие буквально разбегаются от его хохота, и через пару секунд уже он стискивает меня в своих медвежьих объятиях:
— Сын!
— Сын, — покряхтываю я.
— Сын… Целый сынище…
— Сынище!
Отступает с дикими глазами, пятится и тихо спрашивает:
— А Глеб…
— Глеб в офисе.
— Понял!
Чмокает Любу, которая с улыбкой всхлипываети утирает слезы, и торопливо идет прочь, а затем бежит по дорожке между кустов и молодых деревьев:
— Люб, я к Глебу! И не только ему! Всем скажу! Всем!
— Иди сюда, — приобнимаю Любу и усаживаю на скамью. — Ты же моя хорошая… Я так рада за тебя.
За вас.
— Вот мой черед спрашивать, — шмыгает она и шепчет, вглядываясь в мои глаза, — где же ты была все это время? А? — опять текут слезы. — И как же твоему мужику с тобой повезло.
— А твоему с тобой.
— Я же с одиночеством своим смирилась… — всхлипывает.
— Ну, видишь, у жизни на тебя другие планы, — беру ее за руку. — И слушай, где гарантии, что мы бы в юности подружились."
"— А ты, что, в юности стервой была?
— Не то, чтобы стервой, — пожимаю плечами. — Жизненного опыта было мало.
— А я вот стервой была.
— Да ну?
Серьезно кивает и вздыхает:
— Я же Ярику яйца выкручивала лет с пятнадцати, — она смеется. — Я бы на его месте себя давно в одно место послала. Серьезно. Такой сволочью была, Нин. Ой, — отмахивается, — смотрит вдаль. — Лучше не вспоминать.
— Что-то я тебе не верю, — закидываю ногу на ногу. — В сволочь не поверю. Поверю в дикую, своенравную деваху. Две косы, платье до колен и два ведра на плечах.
— Это я, да, — Люба смеется и разворачивается ко мне.
— А ты отличница, но с огоньком.
— Да? — вскидываю бровь.
— Вряд ли бы Глеб запал на зануду.
Мимо пробегает решительно-мрачный Ярик и рычит:
— Не в ту сторону! Я же не там припарковался! Етить-колотить! — оглядывается и орет. — Люб, там ларек с твоим любимым мороженым! А еще белок видел! Но вы их не кормите! Это же крысы, только дупловые!
Глава 49. Всякое бывает
— Мальчики?! — Взвизгивает Аленка. — Опять мальчики?! И опять два?!
Она полна возмущения и гнева.
